Мисс Свити - Валери Собад

Инспектор протянул ей визитку.

— Если у вас появится любая новая информация, позвоните мне, пожалуйста. В любое время дня и ночи, — добавил он, поднимаясь.

Саманта с бабушкой последовали его примеру. Агата пошла проводить гостя.

Заперев за ним дверь, она подняла лицо к Саманте.

— Почему ты сказала, что ночевала у матери Дебби? — сухо спросила она.

«Мне не пятнадцать лет», — подумала Саманта.

— Я сейчас спущусь, — проигнорировав вопрос, сказала она. — Надо найти Дебби.

— Скоро начинается минута молчания в память о жертвах, погибших в Нью-Йорке. Ты не хочешь провести ее со мной?

— А тетя Маргарет?

— Она будет молиться у себя. Разозлилась на меня за то, что я не разрешила зажечь в доме свечи. Пришлось ей напомнить, что один раз она уже устроила в квартире пожар.

— Мне лучше побыть одной, чтобы сосредоточиться, — отговорилась Саманта.

Она и минуты лишней не хотела терпеть инквизиторский бабушкин взгляд.

* * *

Час доставки почты давным-давно миновал, когда Саманта доплелась до почтового ящика. Проглянувшее на улице солнышко пригревало как летом, но Саманта ничего не замечала. Она боролась с подступавшим страхом. Ее пугало не новое анонимное письмо, возможно поджидавшее в ящике, а исчезновение Дебби. Спустившись к себе, она первым делом позвонила Полу, который оставил мастерскую и сидел с детьми. Их разговор без конца прерывался — Саманта слышала громкий плач младшего сынишки. Пол был подавлен и по-настоящему испуган. Саманта с трудом нашла слова, чтобы немного его подбодрить.

«Раздаю советы незнакомым женщинам, а сама не в состоянии верно оценить глубину отчаяния своей лучшей подруги», — в который раз корила себя Саманта, спускаясь по ступенькам крыльца.

Забрав почту, она быстро вернулась к себе.

На письменный стол легли: счет для бабушки, привычный пакет из «You and I» и письмо, адресованное лично ей. Почерк на конверте не имел ничего общего с почерком ее преследователя.

Она взвесила на руке пакет читательских писем и окинула взором его толщину. Ее одолевали серьезные сомнения относительно собственной способности дать вразумительные ответы своим читательницам. В итоге она отбросила пакет и вскрыла конверт. Внутри лежал листок с напечатанным на принтере текстом:

Не желаете ли вы еще раз побывать моей пассажиркой? Я знаю изумительный ресторан, расположенный, увы, далеко от метро. Заеду за вами в 19.00.

Алессандро Лукарелли подписался от руки.

У Саманты озарилось лицо. Первым делом она бросилась в ванную, проверить свой макияж. Тушь с ресниц осыпалась. От подводки осталось одно воспоминание. Быстро проинспектировав свой гардероб, она пришла к выводу, что ей сейчас же, немедленно, следует заняться шопингом. Вернувшись в кабинет, она позвонила Морин на работу. Та предложила ей прийти через сорок пять минут, пообещав принять ее без очереди.

Саманта натянула коричневые полотняные брюки, белую блузку и обулась в ботинки. Брать зонтик или не надо? Безоблачное небо в сентябре не внушало ей доверия. Заколов волосы, она проверила, что ключи в сумке, и захлопнула за собой дверь квартиры.

Бабушка стояла в холле и поправляла перед зеркалом шляпу. Она тоже куда-то собралась.

— Я вижу, ты очень торопишься, Саманта, — не поворачиваясь, произнесла она. — Уж не к тому ли, кто нынче ночью предоставил тебе ночлег?

— Ой, я забыла принести тебе почту! — словно не слыша вопроса, воскликнула Саманта.

Снова поднялась к себе и взяла со стола счет.

— Мы еще не отобрали письма для следующего номера, — сухо напомнила ей Агата. — И ты еще не принималась за статью, а ее скоро сдавать.

Саманта ничего не ответила. Она уже убежала.

* * *

Ей повезло. По северной ветке она доехала до станции «Тоттенхем-корт-роуд» и перешла на центральную ветку. Поезд пришел быстро, и уже через несколько минут она выходила на станции «Ноттинг-хилл-гейт». Так что к Морин она поспела вовремя.

Та действительно приняла ее сразу. Стены кабинета украшали дипломы в рамках. Обои пастельного оттенка и подобранные в тон им шторы придавали комнате уют. На дубовом письменном столе рядом с компьютером с плоским монитором стояла корабельная медная лампа. Не успела Саманта плюхнуться в удобное кресло для пациентов, как Морин повлекла ее за собой в смотровую, сияющая белизна и суперсовременный вид которой резко контрастировал с почти домашней обстановкой кабинета. Саманта послушно прижала подбородок к какому-то сложному прибору и стала делать все, что велела ей Морин. Та с уверенной ловкостью летчика-испытателя переключала на панели прибора какие-то тумблеры и рычажки.

— Отлично. Зрение у тебя немножко ухудшилось, но линзы его откорректируют.

Она села за стол, взяла ручку и вытащила из стопки бланк.

— Пойдешь с этим рецептом в оптику вот по этому адресу. Я пометила, что ты моя подруга, они сделают тебе скидку.

— А если я пойду туда прямо сейчас? Как ты думаешь, к вечеру линзы будут готовы?

— Нет, к сожалению. Они же должны их заказать. В лучшем случае завтра. А что у тебя за спешка? — Она смотрела на нее с изрядной долей лукавства.

— Слышала про Дебби? — покраснев, спросила Саманта, торопясь перевести разговор на другую тему.

— Да, ко мне сюда приходил следователь. Красивый парень. Я ему сказала, что мы ушли все вместе — Дебби, Беверли и я.

— С ней все было в порядке?

— По-моему, вполне. Честно говоря, я больше смотрела на Беверли. Она вбила себе в голову, что должна затащить нового бармена к себе в постель. В ход пошла тяжелая артиллерия. Ты же знаешь, она, когда выпьет, вообще слетает с катушек.

Саманту удивило олимпийское спокойствие, с каким Морин отнеслась к вести об исчезновении подруги.

— А я все-таки ужасно беспокоюсь за Дебби, — повторила она.

— А вот я нисколько. По-моему, она засела в каком-нибудь скромном отеле, чтобы обдумать, как быть дальше. Так я и следователю сказала. Дебби славная, но она никогда не знала, чего конкретно хочет от жизни. Она не способна принимать решения.

Морин с довольным видом обвела взглядом свои развешанные по стенам дипломы.

— Я билась за каждый из них, — сказала она. — А ты за нее не волнуйся. Кризис пройдет, она вернется домой и заживет, как жила, спокойно и без потрясений.

Тренькнул звонок, прерывая их беседу.

— Извини, ко мне пациент. Интересный случай глаукомы.

Саманта вытащила кошелек.

— Ты что, с ума сошла? — остановила ее Морин.

Она поднялась со стула, и Саманта вслед за ней потопала к двери.

— Я очень рада тебя видеть, Саманта. Каждый раз, когда мы встречаемся, Беверли никому и слова вставить не дает. Давай как-нибудь на днях выпьем с тобой чаю. Я специально припасу черный императорский. Из всех моих знакомых ты единственная, кто его потребляет.