Год крысы - Павел Верещагин

Матросов посмотрел на Бэху, и тот кивнул в подтверждение его слов.

— Правда, если у нас что-то сорвется… — добавил Матросов, чтобы не лишать Калюжного надежды. — Тогда…

Калюжный молчал, переваривая услышанное. Он заглянул в глаза сначала Матросову, потом Бэхе.

— Правда, что ли? — спросил он.

Бэха мрачно кивнул.

Стенька еще раз посмотрел на одного, потом на другого и буйна голова его понурилась.

— Вот, значит, как… А они мне сказали, что дело верное… — горько сказал Калюжный. — Полгода уже ищет донора «Счастливый шанс»… Никак не может найти. Вот вам и бедная страна. За сто тысяч баксов куска ливера не отыскать!

Приятели сочувственно помолчали. В самом деле, непорядок.

— А они с вас сто тысяч берут? — уточнил Бэха.

— Ну да.

Глаза Калюжного повлажнели.

— У меня жене — двадцать пять. И дочка… — Калюжный, как рыбак, отмерил разведенными руками семьдесят сантиметров воздуха перед животом. — Я ведь еще здоровый весь… — он согнул руку и под пиджаком надулся крутой бицепс. — И денег… Не поверите… Некуда девать. А вот гипофиз того… подкачал…

Бэха кашлянул и переступил с ноги на ногу. А Матросов не выдержал:

— Да вы не отчаивайтесь раньше времени, — сказал он. — Найдут вам донора. Раз обещали, значит надут.

Калюжный вдруг поднял голову, и в его глазах проступила какая-то мысль:

— А зачем вам, говорите, деньги? — спросил он у Бэхи.

— Для бизнеса, — неохотно ответил Бэха.

Калюжный бросил на молодых людей быстрый проницательный взгляд.

— Хотите быстро прокрутиться? — уточнил он.

— Ну, вроде того.

— А потом вернуть кредит?

— Конечно.

Калюжный внимательно посмотрел в их лица. Особенно пристально он почему-то изучал лицо большого Матросова. И его взгляд просветлел.

— А что за бизнес? Надежный? — как-то странно подмигнув, спросил он.

— Надежный! — ответил Бэха.

Калюжный почему-то рассмеялся.

— Ну, так бы сразу и сказали! — почему-то с облегчением сказал он. — А то я и вправду начал думать…

Он почему-то не договорил. А вместо этого присел к столу, налил себе рюмку коньяку и с удовольствием выпил.

Потом поднял на приятелей очень правдивые глаза.

— Эх, полюбил я вас, мужики! Честное слово, полюбил! А может, махнем ко мне на дачу? А? У меня дом на заливе… То да се… Шашлыки, банька… Жена на море отдыхает… Девчонок пригласим повеселее… Я таких кудесниц знаю… Маму родную забудете… Отдохнем, расслабимся…

Бэха покачал головой.

— Нет, нет. Спасибо. К сожалению, мы спешим. В следующий раз — обязательно!

— Ну что ж! — Калюжный не стал настаивать и поднялся, чтобы проводить гостей. — На всякий случай, не прощаюсь! — сказал он. — Мало ли что…

— Конечно, конечно!

— И ты береги себя, сынок! — Стенька с нежностью посмотрел на Матросова.

Приятели вернулись в приемную к симпатичному настойчивому доктору.

— Как вам наш «пахан»? — доктор мотнул головой в сторону комнаты для свиданий. — В домик на заливе приглашал? К девочкам? Меня приглашал, — по секрету сообщил он.

Бэха переступил с ноги на ногу.

— Мы бы хотели уточнить все детали по поводу денег, — твердо сказал он, не давая на этот раз себя сбить с серьезного курса.

— Про деньги — это не ко мне, — равнодушно зевнул доктор. — Это к нашему директору, — доктор махнул ручкой вперед и направо: нужно выйти в дверь и пройти по коридору.

Матросов и Бэха так и сделали.

В кабинете с надписью “Директор” вошедших встречала торчащая из стены огромная голова кабана со злобно ощерившейся верхней губой, вурдалачьими клыками и стеклянными искусственными глазами. Прямо под головой стоял директорский стол и пустое кресло. А возле окна крупный бровастый мужчина в прохладном льняном костюме, похожий на сбрившего бороду Карабаса Барабаса, бережно поворачивал в руках дорогое ружье и любовался его инкрустированным прикладом.

Увидев вошедших, мужчина осторожно поставил ружье в специальный высокий сейф в углу, запер бронированную дверцу и прошел к своему креслу.

— Так-так… Вы — с левой долей гипофиза… — догадался он, разглядывая посетителей твердыми охотничьими глазами. — Мне уже сообщили… Ну, все вопросы решены? Готовим договорчик?

Карабас выдвинул боковой ящик стола и извлек оттуда две типографские заготовки, состоящие каждая из нескольких листов, заполненных мелким шрифтом.

— Постойте, постойте… — сказал Бэха, усаживаясь напротив директора. — Тут все говорят с нами так, будто вопрос с гипофизом уже решен. А мы, откровенно говоря, совсем не планируем ложится на операцию. Мы пришли обсудить условия получения денежного кредита… А уж гипофиз… это так… оригинальное обеспечение…

Директор тонко улыбнулся.

— Понимаю! — охотно согласился он. — Готов ответить на любые вопросы!

Изобразив на лице предупредительное внимание, он, тем не менее, подхватил со стола экземпляры договора и, ловко развернув их в воздухе текстом к посетителям, опустил один перед Матросовым, другой перед Бэхой.

Матросов принялся рассеянно листать договор, а Бэха нахмурился, стараясь не упустить ни одного важного вопроса.

— Я вас слушаю, — проговорил директор.

— Скажите, как давно существует ваша фирма? — спросил Бэха.

— О, достаточно давно. Пятый год, — охотно отозвался Карабас.

— И клиенты были? В том смысле, что мы, надеюсь, у вас не первые?..

— Нет, конечно! — рассмеялся директор и внушительно сообщил: — На нашем счету более тысячи успешных имплантаций. — Он зачем-то похлопал по толстой бухгалтерской книге, лежащей по правую от него руку.

— Ну, хорошо, — продолжил Бэха. — Тогда давайте уточним все по порядку. Мы хотим взять у вас деньги в долг. На срок, скажем, в неделю.

Карабас кивнул:

— Милости просим. Это наш бизнес — давать людям деньги в долг!

— И если через неделю мы приносим деньги обратно, то ни о каких доля гипофизах речи идти не будет?

— Ну, конечно!

— И вы не будете иметь к нам никаких других претензий?

— Ровным счетом никаких!

Бэха недоверчиво посмотрел на благодушно улыбающегося директора. Директор некоторое время молчал, а потом рассмеялся.

— Я, кажется, понимаю ваше затруднение, — сказал он с приятной улыбкой. — Вы не можете сообразить, в чем же заключается наша выгода?

— Да! Именно! — облегченно выдохнул Бэха.