Запретное видео доктора Сеймура - Тим Лотт

Примечание автора: Клиника «Гринсайд» расположена посреди большого малоэтажного жилого комплекса 1960-х годов в Харлсдене, на северо-западе Лондона. Здание небольшое и функциональное, не слишком красивое, но содержащееся в весьма приличном состоянии. В приемной около тридцати сидений, и в рабочие часы все они обычно заняты.

Комната доктора Сеймура представляет собой типичный врачебный кабинет: полки с папками во всю стену, стол, весы, раковина, просмотровая кушетка и три стула, включая кресло доктора Сеймура. Есть окна, но вид из них не ахти — парковка при клинике. Стены выкрашены в кремовый цвет. На столе доктора Сеймура аквариум с тремя золотыми рыбками. Возле восточной стены рассажены мягкие игрушки. Всех игрушек нам не видно, потому что камера вмонтирована в глаз большого плюшевого мишки. Однако широкоформатный объектив дает хороший обзор: все, кто входит и выходит из кабинета, видны отчетливо.

Доктор Сеймур включает камеру секунд за тридцать до того, как в кабинет заходит миссис Тибо Мадуубе. Она потрясающе привлекательна, ей нет и еще двадцати, одета она по западному, в джинсы и футболку, но в хиджабе. Ее сестра заметно старше ее и одета более традиционно — в сомалийское гатиино до пола, похожее на индийское сари, но сшитое из красного хлопка. На ней тоже хиджаб. На докторе Сеймуре белый халат поверх костюма, и видно, что он весь как на иголках.

Старшая сестра миссис Мадуубе, Ясмин Фарах, переводит весь разговор ей и доктору Сеймуру.

— Добрый день, миссис Мадуубе. Как вы себя чувствуете?

— Она говорит, что хорошо.

— Боли беспокоят?

— Нет. Боли ушли.

— Хорошо. Это хорошо.

— Она интересуется, готовы ли анализы.

— Скажите ей, что, прежде чем мы перейдем к анализам, я кое о чем хотел бы с ней поговорить.

— Ей значительно лучше.

— Это хорошо. И выглядит она здоровой. Видите ли, я не знаю, как к этому подступиться, поэтому начну прямо с сути.

— Я не понимаю.

— Я объясню. Возможно, она помнит, что, когда я проводил осмотр, в кабинет зашла женщина из приемной.

— Да, она говорит, что помнит.

— Скажите ей, что я хотел бы извиниться за доставленное неудобство.

— Она понимает. Осмотр — это было для нее непросто.

— Непросто? В каком смысле?

— В нашей культуре это ненормально, когда другой мужчина, кроме мужа, трогает женщину в интимных местах, даже если это доктор.

— Но она была в опасности. Я должен был осмотреть ее, чтобы убедиться, нет ли у нее внематочной беременности. А гинеколога не было на месте.

— Она понимает. И тем не менее…

— Я хочу спросить — пыталась ли с ней связаться мисс Джил, из приемной?

— Кто?

— В прошлый раз, когда она приходила, вошла женщина. Она вам звонила?

— Зачем ей звонить? Она говорит по-сомалийски?

— Ну, возможно, она не знает… послушайте, не могли бы вы просто спросить миссис Мадуубе?

— Она говорит, что никто с ней не связывался.

— Понятно. В прошлый раз… простите, я должен задать этот вопрос. В прошлый раз, когда она приходила на прием, ваша сестра, ну, казалась подавленной. Я хотел спросить ее… не показалось ли ей, что я вел себя как-то неподобающе?

[Примечание автора: Далее сестры долго говорят по-сомалийски, местами очень оживленно. Наконец Ясмин Фарах снова обращается к доктору Сеймуру.]

— Она была подавлена.

— Это я понял. Я знаю, что она была подавлена. Но нет ли у нее ко мне претензий?