Эта сладкая голая сволочь - Тамара Кандала

Нина стоит посреди кабинета.

– ...но это моя частная жизнь, – говорит она, продолжая разговор, – мое личное дело. Насколько я знаю, Конституцией не запрещено выходить замуж за иностранцев.

– А ты тут не умничай, Крымова, – говорит декан.

– Ты очень ошибаешься, – вступает в разговор Красин. – Когда ты поступала в этот институт по рекомендации твоего приемного отца...

– У меня никогда не было приемного отца...

– ...но рекомендацией его ты тем не менее воспользовалась. – Нина хотела ответить, но передумала. – Так вот, ты прекрасно понимала, куда поступаешь. А теперь мы тебе не позволим подрывать репутацию института. Ты живешь в коллективе.

– Что же это за репутация, которую так легко подорвать... – усмехнулась Нина, отлично понимая, к чему идет дело и кто все это затеял. Терять ей было явно нечего.

– А ты не язви, – говорит Красин с недоброй улыбкой. – Тебе придется выбирать: или...

– А я уже выбрала. Я выхожу замуж.

– Тем хуже для тебя! С институтом и комсомолом тебе придется расстаться.

– Тем хуже для комсомола, – говорит Нина и поворачивается, собираясь выйти.

Молчавший до этого декан встает из-за стола.

– Подохнешь там под забором, – говорит он вслед Нине.

– Лучше подохнуть под забором с рекламой кока-колы, чем под забором с вашими лозунгами, – отвечает Нина, повернувшись вполоборота, и выходит из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.

Из окна коридора видна стена с киношными афишами. Взгляд Нины выхватывает название: «Интердевочка». «Пусть думают, что хотят», – произносит она про себя.