Бытовая химия - Мил Миллингтон

Я чувствовал себя, хмм… облапошенным, вот подходящее слово, – я не хочу преувеличивать происходящее. Я был слегка уязвлен, что вся процедура происходила через посредников – Эми и Пола. Джорджи могла бы сама со мной переговорить, так ведь? Всяко проще. И тем не менее я старался, чтобы моя обида не оказала ни малейшего влияния на качество подготовленных для нее блестящих ответов: я же профессионал. Джорджи вправе действовать через агентов, если ей так хочется. Она может сваливать в Америку, где Дарен Бойл – сукин чеширский кот – будет трахать ее до потери пульса: для меня это ничего не значит и не повлияет на мою работу.

Когда дело дошло до Сары, я понял, что здесь явно переборщил с демонстративно безразличным отношением к вечеру. Перед нею я делал вид, что мне все до лампочки. Нет ничего экстраординарного в том, что я один отправляюсь на шоу, пожимал я плечами… именно поэтому даже из головы вылетело упомянуть о вечере заранее и я сделал это накануне. А зачем мне было говорить о нем раньше? Повод-то столь обычен. Я перевел вечер из категории «обязательных светских событий» в «скучные», когда Сара продолжала настаивать на том, что это очень волнующе: сам Бенни Баркер, возможность посмотреть на телешоу изнутри, побывать за кулисами и все такое.

– Почему ты не поинтересовался, могу ли я тоже пойти? – спросила Сара.

– Ну, я тебе уже объяснил, там будет о-о-очень скучно. Не хотел напрягать тебя. Понимаешь, просто защищал тебя от скуки, правда.

– Я уверена, что мне бы было интересно. К тому же ты знаешь, как я хочу познакомиться с Джорджиной Най, – ответила Сара. А потом применила запретный прием, добавив: – К тому же, в любом случае, ты мог бы сначала поинтересоваться у меня, хочу я или нет, а не просто решать, не спросив.

Настоящий удар ниже пояса.

– Ну, да… – ответил я. Нужно было срочно менять тактику, и я замолчал на некоторое время, раздумывая над ее новой линией поведения.

– Но тут еще есть вопрос безопасности.

– Что?

– Безопасности. И популярности. Ведь каждый хочет попасть на шоу.

– Вот дурачки! Мы-то с тобой знаем, какое это скучное занятие, верно?

– Послушай… Куча народу ломится в двери, не пойми кто, места мало, а охранники вообще не хотят никого пускать… Думаешь, я бы там оказался, если бы не был нужен для программы? Меня пригласили безо всякого пиетета, исключительно потому; что имеются указания, что я должен там присутствовать в качестве поддержки Джорджины. Представь себе на секунду, что бы мне ответили, если бы я начал ныть: «Ох, а можно моя девушка тоже пойдет со мной», а?

– Ты мог хотя бы попробовать.

– Я… – Я не знал, что должно было последовать после «я…», и долго молчал, а потом просто побежденно вздохнул: – Да, ты права. Прости меня. Я не подумал.

Сара взглянула на мое мученическое лицо и закатила глаза.

– Ой… да ладно. Просто пообещай мне, что ты очень хреново проведешь время.

Потом она улыбнулась. Господи, какой она была красивой!

– Договорились.

– Нет – послушай меня: очень-очень хреново.

– Наверное, я просто повешусь на съемочной аппаратуре, и это будет моим криком о помощи.

После этого я продолжил, причем по собственной инициативе, высказывать предположения о том, насколько будет уныло. Я пытался убедить Сару в том, что отправляюсь на вечер, где будет ничуть не больше веселья, чем сидеть сиднем дома и неотрывно наблюдать за коричневеющей мякотью яблока под нудную музыку, но, к сожалению, все мои попытки оказались напрасны. Время уходило, и я вел себя, как мать невесты. Всяко пытался скрыть свое радостное освобождение под маской капризного раздражения, надеясь, что трюк прокатит, но, кажется, у меня ровным счетом ничего не выходило. Я носился по дому, нянчился с рубашкой и смотрел на циферблат каждые две минуты, а до выхода оставалось еще несколько часов. В какой-то момент я просто дал деру. За полтора часа до начала я приехал в центр и засел в самом близком к театру пабе.

В зале было не продохнуть, но я все-таки взял себе пиво в баре. Что удивительно, бармен не заметил меня всего-то раза четыре, обслужив подошедших позже меня, надеюсь, они скоро подохнут, а их оползшие трупы пригвоздят бармена к стойке, да так, что перекроют ему дыхание ион тоже подохнет, подонок. Потом я сел на стул, что одиноко стоял у небольшого столика.

В пабе можно находиться одному довольно малое количество времени, прежде чем все разом начнут пялиться на вас и думать про себя: «Его продинамили, это точно». В Великобритании этот период равен шестнадцати минутам. Конечно, можно постараться сделать все, чтобы другие не подумали, что вас кинули. Есть еще несколько вариантов: 1) Вы сходите с ума и очень надеетесь: помоги же, Господи, положить этому конец прямо здесь и сейчас и покончить с годами беспробудного одиночества и ночной тоски, заменяемой неистовой мастурбацией, за которой следует самобичевание и просмотр телика, пока не наступит временное облегчение в виде прерывистого сна, когда просыпаешься весь мокрый. 2) Вы всего лишь горький пьяница. Вариант номер два весьма распространен. Но оба варианта все-таки лучше, чем подстава. Если у вас нет сейчас близкого человека, то таково положение дел, в этом нет пренебрежения лично к вам. Ато, что вас продинамили, наоборот, – самый недвусмысленный комментарий, касающийся исключительно вас. Сколько бы людей ни было в мире, эту ситуацию ничто не изменит. Потому что отверг вас всего один человек. Всего лишь договорившись встретиться с вами, наверняка не с трезвого ума, этот человек, опомнившись, просто не смог вынести мысль о нахождении рядом, когда дело дошло до реальной встречи. И дело было только в вас.

По прошествии шестнадцати минут я заметил, как люди в пабе начали поглядывать на меня и сочиться жалостью. Если бы я выставил на стол перевернутую шляпу и картонку с надписью «Продинамили», думаю, собрал бы прилично деньжат. Вместо этого я решил иронично улыбаться, показывая, что, мол, знаю, вы думаете, меня бросили, но эта версия столь далека от истины, что ваш ход мыслей по-настоящему забавен. Такая тактика действовала на окружающих минуты полторы, после этого я переместился в соседний паб. К счастью, как ни странно вам это покажется, в Эдинбурге выпивка доступна везде, так что я с легкостью прошелся по трем кружкам пива еще в трех разных барах, а потом как раз подошло время отправляться на шоу Бенни Баркера.

Швейцар вызвал ассистента, чтобы тот провел меня в зеленую гостиную, которую оборудовали внутри театра. Здесь, за кулисами, я мог выпить бокал вина, пожевать крохотные крекеры и посмотреть шоу на телевизионных мониторах. Некоторые могут возразить, что то же самое можно делать и дома, но тогда вы всего лишь обыкновенный зритель снаружи, а здесь вы просто купаетесь в осознании собственной значимости, наблюдая за происходящим изнутри. Кроме меня, в комнате присутствовали еще мальчики из группы, выступающей на этой неделе в программе (они были в верхних строчках со своей ненавистной мне песенкой и выглядели в жизни намного уродливее, чем в клипс), несколько сопровождающих их лиц и полная отчаяния ассистентка программы, с наушниками и рацией, в которую она периодически вопила: «Ч го?» Все они демонстративно не замечали меня, и меня это вполне устраивало. После нервной встряски и четырех стремительных бокалов пива я чувствовал себя плоховато.