Ковентри возрождается - Сью Таунсенд

«У диких кабанов манеры получше, сам видел», – думал Хорсфилд. Он без интереса ковырял вилкой в тарелке с куда более незатейливой пищей и поднял глаза лишь тогда, когда съел все, до последнего листика, боба и крупинки. Потом он благоговейно положил вилку и нож на тарелку, словно это были атрибуты священного обряда. Слай пододвинул к себе вазочку с мороженым и кусочками банана и запустил ложку в причудливое нагромождение взбитых сливок.

– Та-'вай раз-'ремся, – сказал он.

– Простите?

Слай проглотил четыреста пятьдесят калорий и произнес:

– Я сказал – давай разберемся. Его самолет приземлится через сорок пять минут, так? Поэтому, когда выпьем кофе, установим связь с нашими ребятками в форме, со службой безопасности аэропорта и договоримся, кто что будет делать, так? Слушаете, Хорсфилд? Я ведь сказал «так?».

– Да, я слышал, сэр.

– Когда я говорю «так», я задаю вопрос, а вопрос требует ответа, так?

– А, так, сэр, так.

– Так. А знаете, чего мне бы хотелось? Арестовать его в самолете.

– Да?

– Видел в одном фильме, как это делается. Очень впечатляет. Там был шпион, пытался передать результаты своих экскрементов на Восток, так?

– Так!

Хорсфилд засмеялся. Его успокоило и обрадовало проявление у Слая чувства юмора. Слай, однако, не смеялся.

– Что тут потешного?

– Результаты экспериментов, сэр.

– Что-то не пойму вас, Хорсфилд. Передавать результаты экскрементов на Восток – дело серьезное. Так?

Хорсфилда душил с трудом подавляемый смех. Необходимо было захлопнуть все отверстия, до единого. Наглухо. Не выпускай его, Хорсфилд. Засмеешься сейчас – и не видать тебе продвижения по службе, ранней отставки и хорошей пенсии.

– Итак, Хорсфилд, я все-таки подымусь на борт самолета, а вы ждите у стойки «Прибытие» на тот случай, если эта сука-убийца настолько рехнулась, что вздумает явиться сюда с букетом нарциссов и приветственным поцелуем. Скоро вернусь. Нужно пустить струю.

Слай неуклюже пробирался среди легких столов и стульев к двери с табличкой «Туалет». Хорсфилд хохотал и хохотал без конца. Прямо автомат «Смеющийся полицейский», и даже не нужно совать монетку в щель. Придя в себя, Хорсфилд пошел к телефону и позвонил домой. Трубку взял сынишка.

– Мэтью Джон Джеймс Хорсфилд в данный момент у телефона. С кем именно вы хотите поговорить?

Хорсфилд снова засмеялся, теперь уже над основательностью, с какой трехлетний малыш ведет телефонную беседу.

– Это папа.

– Л-ло, папа, говорит Мэтью Джон Джеймс Хорсфилд.

– Да-да, знаю, ты уже говорил. Мама тут?

– Нет, она в кухне, тут один я.

– Можешь позвать маму?

– Да.

Хорсфилд понял, что трубку уронили: повиснув на шнуре, она стукается о стену. Сколько раз он говорил сыну, что нельзя…

– Дорогой?

– Дорогая, я просто позвонил сказать тебе…

– Ничего не случилось?

– Нет, хотя машину вел Слай!

– О, бедный ты мой.

– Что ты готовишь?

– Зеленое картофельное пюре и голубые рыбные палочки.

– О-о.

Однажды сынишка посмотрел по детской программе кулинарную передачу. Как-то на неделе Хорсфилд зашел в обеденный перерыв в магазин и купил шесть флаконов пищевых красителей. Жена потом отчитала его и заявила, что он балует ребенка.

– Мне надо идти, Мальколм.

Хорсфилд был тронут, она редко называла его по имени.

– У меня включена конфорка и…

– Дай я попрощаюсь с Мэтью.

Он слышал, как сын топает ножками по паркету в прихожей. Значит, так и не снял новых зимних сапожек, которые ему утром купили.

– Пока, Мэтью, до завтра.

– Почему?

– Потому что я работаю.

– Почему?

– Чтобы заработать денег и купить тебе новые сапожки. Так-то вот. Мэтью, не задавай больше вопросов.

– Почему?

– Потому что это сводит меня с ума, ты же знаешь. Ну, я пошел. Скажи маме, что я ее люблю.

– Скажи маме, что я ее люблю, – повторил Мэтью.

– Нет, скажи маме, что я ее люблю. А не ты.

Жена снова взяла трубку:

– Он из-за тебя заплакал! Что ты сказал?

– Я только повысил голос!

– Мальколм!

– Ах, Барбара, и что я тут делаю? Я хочу быть с вами там, дома.

За пластмассовым колпаком телефона-автомата Слай строил ему безумные гримасы. Хорсфилд прошептал: «Я тебя люблю» – и повесил трубку.

М-с Хорсфилд была удивлена напряженностью в голосе мужа. Ей не терпелось увидеть его.