Общество любительниц плавания имени Дж.М. Барри - Барбара Цитвер

– Прекрасно, милая, – отозвалась Агги. – Не подвезти ли мне вас до Стэнвей-Хауса?

Первым порывом Джой было отказаться, но она замерзла, ее даже немного трясло. Чувствительность вернулась в руки и ноги, однако не осталось сил, чтобы бежать через город, да и сама мысль возвращаться по холоду в одном легком спортивном костюме совершенно не радовала. Она оглядела своих спутниц, гадая, ждут ли их дома мужья, домочадцы или же только пустота. Подумав, что они могут проводить долгие вечера в одиночестве, Джой неожиданно выпалила:

– У меня идея! Можно, я приглашу всех вас на ужин? То есть если у вас нет других планов. Мне хотелось бы как-нибудь отблагодарить вас за участие, к тому же я нисколько не сомневаюсь, что обязана вам жизнью.

– Вы ничем нам не обязаны, – отчеканила Лилия.

Джой с упавшим сердцем поняла, что Лилия не высказала свою мысль до конца: «…и мы не хотим быть обязанными вам».

– Я никогда не ем в ресторанах, – заявила Гала. – Не доверяю еде, приготовленной чужими людьми.

– Не доверяю чужим людям, и точка! – поправила ее Мег.

– Напротив, очень даже доверяю! – торжественно возразила Гала.

Мег помотала головой:

– А я никогда не ужинаю. Считаю, что мне вредно ужинать. В половине шестого я пью чай и съедаю два вареных яйца, перед сном чашку какао, а каждое утро «Завтрак пахаря»[9].

– Спасибо за предоставленный полный отчет, – насмешливо поблагодарила Вив. – Не скажешь ли, сколько сахара кладешь в чай?

– А я пью без сахара! – торжествующе сообщила Мег. – И ты это знаешь!

– Как видите, мы просто поубиваем друг друга, если пробудем вместе еще немного, – с улыбкой призналась Вив.

Лилия фыркнула:

– Говори за себя.

– Лучше приходите на пруд, – доверительно обратилась к Джой Вив. – Обычно мы устраиваем все вечеринки на берегу.

Она, по-видимому, выразила общее мнение, потому что все дамы закивали, помахали на прощание и направились к машинам, как попало припаркованным у обочины. День уже клонился к вечеру, и из-за наступавших сумерек снова стало ясно, что зима пока в самом разгаре. Джой села рядом с Агги, радуясь, что в машине становится все теплее.

Наверное, Лили услышала машину Агги, потому что не успел «бентли» остановиться, чтобы высадить Джой и развернуться, как Лили появилась в дверях дома у ворот. Джой снова восхитилась удивительным цветом глаз этой девочки и ее потрясающими волосами, однако на лице Лили было написано неодобрение.

– У вас собака плачет, – сообщила она.

– Правда?

– Я слышала, когда проходила мимо дома.

Джой сняла со шнурка ключ и вставила в замок, пока Лили переходила гравиевую дорожку.

– Скулит или воет? – спросила Джой.

– Скорее, воет, – уточнила Лили.

Джой улыбнулась, кивнув:

– Она обиделась на меня. И хочет, чтобы весь мир знал, какая у нее жестокая и равнодушная хозяйка.

– Почему? – холодно поинтересовалась Лили.

– Что «почему»? – Джой толкнула тяжелую входную дверь.

– Почему она обиделась?

– Потому что я не взяла ее на пробежку. Она плохо вела себя утром, и я подумала, что ей нужно…

– Взять тайм-аут? – предположила Лили.

– Откуда ты знаешь о тайм-аутах? Ты еще слишком мала, чтобы понимать, что это значит. Разве только ты сама оказывалась в положении провинившейся.

– И оказываюсь, – бросила она резко. – Только у нас это называется домашним арестом. Кроме того, я терпеть не могу близнецов Лаутор, и Руперт тот еще друг. Стоит пообщаться с ним пару часов, и мне хочется его придушить.

– Знакомое чувство, – призналась Джой. – Я только что прожила несколько дней в одном доме с таким ребенком.

Лили как будто нарочно медлила, надеясь на продолжение разговора.

– Можно войти? – спросила Лили, когда Джой сделала шаг к двери.

Джой остановилась и развернулась к ней:

– Конечно, если твой отец не возражает.

– С чего бы ему возражать? Днем я делаю все, что захочу. Мне же не пять лет. Кроме того, вы же не извращенка? Не убийца-маньячка?

– Нет.

Лили пожала плечами:

– Значит, все в порядке.

– Значит, в порядке, – отозвалась Джой эхом, они вошли, и Джой закрыла дверь. – Уверена, ты знакома с этим домом лучше меня.

– Я тоже в этом уверена, – сказала Лили.

Лили прошла вслед за Джой, остановилась посреди передней с каменным полом и огляделась по сторонам. Покачала головой, заметно помрачнев:

– Все исчезло.

– Трейси забрали почти все.

– Я знаю. Я уже была здесь. – Лили посмотрела Джой в глаза, как будто дразня: «А ты – нет!»

Джой воздержалась от комментария. Наверное, Лили не легче, чем Иэну, смириться с происходящими переменами. Всем своим тоном она давала понять, что не желает, чтобы с ней обращались как с ребенком, однако Джой чувствовала: несмотря на «взрослость», она сильно переживает.

– Ты с ними дружила? – спросила Джой.

– Нет, – выпалила Лили. Но, подумав секунду, добавила: – Не с лордом Альбертом. Он был зануда. Вечно всем недовольный. А леди Элеонор хорошая.

Джой кивнула, наблюдая, как Лили оглядывает почти пустой коридор. Джой подумала о престарелых Трейси и обо всех их взрослых детях – как им, должно быть, было трудно забрать все, что было им дорого, и отдать дом чужакам. И если в этом доме прошла и часть детства Лили, ей тоже тяжело видеть его таким опустошенным.

Они прошли через переднюю к огромной лестнице. Лили ахнула.

– Что такое? – спросила Джой.

– Портрет принцессы. – Девочка указала на пустое место над лестницей, где, по-видимому, недавно висел этот самый портрет.

– Какой принцессы? – поинтересовалась Джой.

– На самом деле она была не принцесса, – с пренебрежением отозвалась Лили, внезапно снова делаясь взрослой. – Просто девочка в красивом платье. С прекрасными рыжими волосами.

– У тебя у самой прекрасные волосы.

– Ненавижу свои волосы. – Лили остановилась на ступеньке и поглядела на Джой.

– Как? Почему? Да нью-йоркские модницы умереть готовы за такой оттенок!

– Покрашу их в черный на следующий год. Мне исполнится шестнадцать, и папа не сможет мне запретить.

– Нет! – воскликнула Джой. – Ни в коем случае! Ты понятия не имеешь, на что идут люди, лишь бы заполучить такой цвет, эти золотисто-каштановые пряди! Обещай, что ничего не сделаешь с ними!