Вызов - Екатерина Мириманова

Я проснулся рано утром и увидел, что Вероники рядом не было. Я окликнул ее, но она не отвечала. Поднялся, прошелся по квартире – тишина. Увидел, что ее шубы нет на месте, и понял, что она куда-то вышла. Сначала хотел позвонить, но подумал: если она не разбудила меня, значит, не хотела говорить. Я посидел у компьютера, выпил кофе, но, как это часто со мной бывает, почувствовал, что хочу спать, и снова вернулся в постель.

Меня разбудила рука Вероники, гладящая по щеке. Я открыл глаза и улыбнулся. Так странно, я знаю ее уже не первый месяц, но каждый раз ощущаю прилив счастья, когда вижу ее, так нежно смотрящую на меня.

– Ты где была в такую рань? – улыбнулся я. – Доброе утро!

– Доброе утро, любимый! – Она нежно поцеловала меня в губы.

– Мммм, начало дня мне нравится. Интересно, а дальше все будет так же хорошо?

– Зависит от тебя… – уклончиво ответила Вероника.

– От меня? Что ты имеешь в виду? – Я сел на кровати.

– Послушай, сегодня утром я ходила… я ходила в аптеку…

– У тебя опять болят лимфатические узлы? – Я встревожился.

– Нет, нет. У меня все хорошо со здоровьем, более чем. Но есть кое-что, что ты должен знать…

– Ну, говори уже! Я начинаю волноваться!

– Дело в том, что, когда я поехала в Таиланд, у меня там не было… женских дней. И я подумала, что это от перемены климата, так иногда случалось и раньше. Но когда и в этом месяце в положенный срок ничего не произошло, я встревожилась. – Я, кажется, начинал понимать, о чем она говорит. – Утром меня тошнило. Я пошла в аптеку и купила тест. – Она выглядела как напуганная маленькая девочка. – И на нем две полоски, – с этими словами Вероника протянула мне картонку.

В первый момент я не знал, как отреагировать, все это оказалось таким неожиданным. Я был готов к чему угодно, но только не к этому. Я смотрел на Веронику и чувствовал, что она ждет моей реакции. Скорее всего, искренней радости. Потому что я видел, что за волнением в глубине ее глаз прячется всеобъемлющее счастье, и только от меня зависело, выльется ли оно наружу.

– То есть ты беременна? У нас будет ребенок? – Я прислушивался к себе, пытаясь понять, что чувствую.

Она в ответ только кивнула.

– У нас с тобой будет ребенок? Мой и твой? – еще раз спросил я. И вдруг ощутил, что с этим вопросом в мое сердце вливается новый поток смысла, счастья и спокойствия. Все сразу стало таким простым и понятным. Почему я раньше не додумался?!

– Да, – ответ был кратким.

– Подожди, – сказал я и ушел в другую комнату. Краем глаза я заметил, что ее лицо изменилось, сейчас она снова казалась напуганной маленькой девочкой. Я подошел к комоду, достал бархатный мешочек и вернулся обратно, не говоря ни слова.

Я приблизился к Веронике, она все еще сидела на том же самом месте, непонимающе глядя на меня.

– Знаешь, если ты… – начала было она, но я остановил ее, прикрыв губы ладонью.

Я опустился на одно колено и заговорил:

– Милая, ты знаешь, что я тебя очень люблю, и, как ни парадоксально, вопреки логике, это чувство не ослабевает, а, наоборот, разрастается больше и больше. – На смену страху в ее глазах пришло удивление. – Я много думал о нас, о нашем будущем и понял, что хочу прожить с тобой всю жизнь, сколько бы мне еще ни осталось, – с этими словами я достал из мешочка маленькую коробочку. – И я уже давно собирался сказать тебе, но ждал подходящего момента. Сейчас он, кажется, наступил. – По Вероникиным щекам катились слезы.

– Вероника, я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой, чтобы мы всегда были вместе, растили нашего ребенка и наполняли жизнь друг друга смыслом. – Я открыл коробочку, внутри лежало аккуратное кольцо из белого золота. – Ты выйдешь за меня?

– Да, – ответила Вероника, все еще плача. Она склонилась ко мне и крепко обняла. – Я люблю тебя и буду твоей женой!

* * *

Мальчика, родившегося в Венеции поздно вечером, решили назвать Антонио. Его родители были вместе в палате. Отец задумчиво посмотрел на него и сказал:

– Знаешь, я почему-то уверен, что этому малышу очень повезет в любви! – Он взял его на руки, и его брови неожиданно поднялись наверх. – Смотри-ка, что это?

Мама взяла Антонио на руки и посмотрела на его спинку. На правой лопатке красовалось родимое пятно в форме буквы А.

* * *

– Девочка, – сказала акушерка и положила ее матери на живот.

– О Господи, спасибо, – всхлипнула Мерседес. – Анджелина, я назову тебя Анджелина. – По ее щекам текли слезы, новорожденная громко закричала.

Мать повернула голову к окну и увидела, что Рим уже позолотился первыми лучами солнца, совсем скоро наступит новый день.

– Смотрите, – сказала акушерка, – у нее на правой лопатке родимое пятно в виде буквы А.

– Надо же, как странно, – отозвалась Мерседес, разглядывая пятнышко.

– Знаете, пару лет назад, я тогда еще работала в Венеции и видела точно такое же родимое пятно, и тоже на правой лопатке. Только у мальчика. Просто потрясающе, насколько похоже по форме! – всплеснула руками врач, принимавшая роды.

В то же мгновение уже было успокоившаяся новорожденная снова заплакала, а затем, как показалось Мерседес, внимательно посмотрела на доктора.

– Скажите, – неожиданно для самой себя спросила мать, – а вы случайно не помните, как фамилия той семьи? – Она сама недоумевала, зачем ей все это.

– Мальчика назвали Антонио. Антонио Гальваччи. Только зачем вам это? – улыбнулась доктор.

– Сама не знаю, просто спросила, – отозвалась Мерседес.

Она конечно же не могла предположить, что спустя семнадцать лет ее дочь поедет на Лидо. К тому времени Мерседес уже забудет имя мальчика. А дочь, гуляя по городу, окажется рядом с памятником «Мальчику с лягушкой», что установлен напротив площади Сан-Марко, и познакомится там с юношей по имени Антонио Гальваччи, который станет ее судьбой на всю жизнь. И у него на правом плече окажется точно такое же родимое пятно, как и у нее, в форме буквы А.