Путешествие на высоту 270 - Ахмад Дехкан

– П-помните? М-мы си-сидели под на-насыпью «Ашура»…

Да, мы помним. Мы ничего не забыли. Можно ли забыть? Тогда соединились вместе одиннадцать рук, и вблизи от нас разорвалась мина, и одного мы потеряли прямо там. В тот день нас было одиннадцать. Одиннадцать молодых ребят, у самого взрослого из которых на лице едва пробивался мягкий пушок. Теперь нас всего пять. С того дня прошло 7 месяцев и 18 дней. Быстро пролетели, и быстро наше число уменьшилось…

Появляется Асгар и громко кричит в темноте:

– Бойцы роты «Гейс»! Приготовиться! Ребятам роты «Гейс» – быстрее читайте намаз, надеть всё снаряжение и быть готовыми в окопах! Бойцы роты «Гейс»!

Мехди негромко говорит:

– Ребята, вперед! Быть в готовности.

Наши руки расходятся – словно клубок разматывается. Мы расстаемся. Темнота не позволяет видеть, кто куда пошел, но я остаюсь сидеть на месте. Холодный ветер дует со стороны противника. Мне холодно, и я сижу, скрючившись.

* * *

Впереди, на передовой – тишина. Ребята дремлют в окопах и ждут приказа. Все шумы прекратились. Хусейн передал мне распоряжение явиться к нему. Он возле перекрестка, и я должен взять всё свое снаряжение. Объясняю Мехди ситуацию, чтобы меня не искали. Иду в темноте. На шоссе что-то горит, и, когда это пламя вспыхивает ярче, я вижу всё укрепление до конца. Край насыпи в результате передвижения войск превратился в жидкую глину. Надо хорошенько смотреть, чтобы не плюхнуться в нее. Не хочется последние минуты перед боем посвятить чистке и отмывке от грязи. Через каждые несколько шагов я окликаю:

– Хейдар… Хусейн…

Отвечают:

– Дальше… Иди дальше.

Тишина действует на нервы, а сильнее всего то, что молчат все ребята. Продираюсь сквозь камыши.

– Хейдар… Хусейн…

– Еще чуть дальше.

– Иди сюда! Сюда.

Я их нашел. Они оба возле насыпи, не доходя до перекрестка. Вокруг них – радисты и посыльные. Хейдар дремлет, растянувшись на пологой насыпи. Хусейн освобождает мне место возле себя:

– Или сюда… Садись!

Хейдар бьет меня по плечу и восклицает:

– Повезло тебе! Посылаю тебя вперед пустить их на колбасу!

– Посмотрим! – ехидно говорю я ему.

– Уж посмотрим! – отвечает он. – Ночь длинна…

Хусейн расстилает на земле карту и включает фонарик, стекло которого он заклеил синей лентой. И карта освещается синеватым светом. Этот бледный отсвет падает на его лицо, окрашивая его красный шрам в цвет ржавчины.

– То, о чем говорили раньше, утверждено, – сообщает мне Хусейн. – Каждый взвод выделяет гранатометчика с помощниками, и эти три гранатометчика образуют спецгруппу. Ты – командир группы. В восьмистах метрах от следующего укрепления враг сосредоточил до восьмидесяти танков. Спецгруппа наша и спецгруппа роты «Абес» движутся впереди батальонной колонны. Задача обеих групп – сжечь эти танки. Спецгруппа нашей роты действует влево, их спецгруппа – вправо. Вы должны пробить брешь, достаточную для наступления батальона с минимальными потерями, с выходом на шоссе Шаламче – Басра. Командиры взводов выделяют для этого своих лучших людей. Также для связи тебе выделяется Таги из службы связи батальона.

– Что нам делать после того, как сожжем танки? – спрашиваю я.

– Немедленно двигайтесь в направлении шоссе Шаламче – Басра, – отвечает Хусейн. – Занимайте высоту 270. От той зоны, где противник сосредоточил танки, до асфальтового шоссе расстояние два километра двести метров.

– Как быть с ранеными? – спрашиваю я. – Что с ними делать?

– Переноска раненых – не твоя задача, – отвечает он. – Те батальоны, которые будут действовать в этом секторе, проходить через него, отправят твоих раненых в тыл. Сразу за вашей спецгруппой двинется батальон. Так что об этом ты не беспокойся.

– Не забудь передать мой привет колбасе! – добавляет Хейдар.

Я натянуто улыбаюсь и думаю о том, как буду действовать и какие обстоятельства возникнут. Раньше я не раз бывал в бою, но сейчас – дело особенное. Восемьдесят танков! Мой мозг подает мне сигнал, и я спрашиваю:

– Итак, перед нами восемьдесят танков?

– Не верь сказкам, – говорит Хейдар. – Их не меньше восьмидесяти, а может, даже и больше.

Вместо того, чтобы ободрить меня, его слова лишь усиливают мою тревогу.

– Эти танки с утра контратакуют, останавливают ребят, – добавляет Хусейн. – Когда стемнело, они чуть отошли и сейчас встали в оборонительную линию.

Хусейн постоянно говорит по рации кодом, я ничего не понимаю, и меня это раздражает. Отхожу к Асгару. Он прилег на насыпи.

– Не спишь? – спрашиваю его.

– Так точно! – отвечает он, повернув ко мне голову. – На таком холоде разве заснешь?

На голову он повязал красную повязку, выше ее торчат его волосы. Я вижу это в пламени того, что горит на шоссе. Его лицо кажется мне покрасневшим, и он не отводит глаз от этого пламени.

– Что это горит? – спрашиваю я.

– В санитарную машину попали. Она везла раненых в тыл.

Мне вдруг показалось, что я чувствую запах горелого мяса. Но я намеренно не спрашиваю, что стало с ранеными в этой машине. Не хочу сейчас слышать ответ. Пламя вновь вспыхивает ярче, и оранжевый его всполох отражается в воде и окрашивает насыпь и фигуры бойцов.

– Ты в головном отряде? – спрашивает Асгар.

– Так точно!

– Ну, береги себя.

Я вспоминаю первый его день в батальоне. Он пришел длинным юношей, похожим на молодого жеребенка, взбрыкивающего ногами по всем направлениям. И я сразу заметил его крупные карие глаза на костистом розовом лице – это тоже выглядело необычно.

– Асгар, ты уже сколько на фронте? – спрашиваю я. – Два года, да?

Отрешенно улыбнувшись, он отвечает:

– Два года и два месяца.

– Брат Хусейн! Хейдар!

Со стороны насыпи подходят бойцы и повторяют в темноте имена командиров, пытаясь их найти. Вот они собрались. Это гранатометчики второго и третьего взводов. Двое гранатометчиков и шестеро помощников, чья задача – таскать гранаты и помогать главному стрелку. Подходит и Али – он гранатометчик первого взвода. Его помощники – из новеньких. Я отвожу их всех в сторону и ставлю перед ними боевую задачу. Гранатометчик первого взвода пойдет впереди всей нашей маленькой колонны, гранатометчики других взводов – за ним. Я специально ставлю Али впереди: он мужественен, и я больше уверен в нем. Они все теперь сидят рядком вдоль насыпи. Подходит Таги. Рация у него за спиной, наушники выглядывают из-под желтой вязаной шапочки. Я с ним уже знаком и ему тоже объясняю задачу. Мы готовы выступить.

По рации передают какой-то приказ, и Хусейн в темноте кричит: