И корабль тонет… - Владимир Гурвич

— Хорошо, когда у людей вкусы совпадают.

— Это действительно очень приятно, — согласился Ромов, не понимая, куда все же клонит эта красавица.

— А как вы думаете, у нас вкусы совпадают? — неожиданно спросила Алла.

Ромов удивленно взглянул на нее.

— Мы с вам находимся на разных социальных полюсах, поэтому в это как-то трудно поверить.

Алла слегка раздраженно пожала плечами.

— Это не более чем внешнее расхождение. А внутри мы можем быть очень похожи. Видите, оба с удовольствием пьем шоколадный ликер.

«Я без удовольствия, — мысленно возразил Ромов. — И вообще, чего ты добиваешься от меня, сказала бы прямым текстом». Но он не сомневался, что до прямого текста еще далеко.

— Этого недостаточно. — сказал он.

— Как знать. — Внезапно она засмеялась. — Я, конечно же, шучу. Мне вообще кажется, что вам ликер не нравится. Скажите честно.

— Нет, слишком сладкий.

— Зачем же тогда не возразили против моего заказа. Впрочем, и так все понятно.

«Понятно, зачем спрашивать», — недовольно подумал Ромов.

— Вы можете быть со мной совершенно по-простому, — проговорила она. — К тому же мой статус не определенный, по большому счету я тут не имею никаких прав. Он может прогнать меня в любой момент.

Оба напряженно молчали, каждый пытался оценить ситуацию.

— Но ведь пока не прогнал, — произнес Ромов.

— Раз сижу тут рядом с вами, попиваю бесплатно ликер, значит, еще не прогнал.

— Но почему думаете, что прогонит? — осмелел Ромов. Ему вдруг показалось, что она хочет, чтобы он задал подобный вопрос.

— Все отношения рано или поздно завершаются. Вы же расстались со своей девушкой. А раз приехали с ней сюда, значит, не предполагали этого делать.

— Вам не откажешь в логике. У меня действительно не было таких намерений. Все произошло спонтанно.

— Если у вас произошло спонтанно, то и у меня может произойти спонтанно. Чем мы отличаемся от вас?

— Довольно многим.

— Это все внешнее, — не согласилась Алла. — А если это соскрести, отличий почти не будет.

— Вам видней.

— А мне казалось, что как сценарист, вы должны это ясно представлять.

— Я и представляю. Я твердо знаю одно: кино и жизнь не имеют ничего общего.

— Совсем?

— Совсем.

— Тогда зачем нужно кино?

Ромов немного удивленно взглянул на Аллу.

— Именно для этого, для создания мира, в котором нет ничего общего с миром, в котором мы живем. Иначе кино никто бы не стал смотреть. Два таких отвратительных мира: один реальный, другой придуманный никто бы не выдержал.

— Да вы пессимист.

— Да нет, просто я реально смотрю на некоторые вещи, так как знаю их изнутри.

— Но тогда зачем вы взялись за эту работу. Ведь Георгий хочет как раз, чтобы фильм был бы скопирован с его жизни.

Ромов позволил себе снисходительно улыбнуться.

— Таким он внешне и будет.

— А внутренне.

— Это будет совсем другой человек и другая жизнь. По иному не было еще ни разу. И я так думаю, что не будет.

— Значит, Георгий напрасно все это затеял?

— Это уже не мне решать, — вдруг как-то подобрался Ромов.

Алла поняла, что он жалеет, что сказал лишнее.

— Вы можете быть со мной совершенно откровенными, — сказала она. — Я сама по себе.

Алла поймала его недоверчивый взгляд.

— Вам, конечно, виднее, — произнес он.

— Послушайте, Женя, вы же ведь не отказались от моей помощи. Георгий человек непредсказуемый, он может выгнать человека только потому, что ему не нравится, как у того пахнет изо рта. Эта не метафора, так на самом деле и было, он уволили своего заместителя по причине того, что ему надоело вдыхать исходящий из его рота противный аромат. А этот человек, между прочим, был один из его лучших сотрудников. Георгий сам мне говорил, что из-за этого увольнения он потерял большие бабки.

— И что вы хотите мне предложить?

— Взаимную поддержку.

— То, что вы мне помочь сможете, это я понимаю. Но я-то чем смогу вам помочь?

Алла задумалась, ее мучил вопрос, насколько она может позволить себе быть откровенный с этим сценаристом. Но кто может знать заранее.

— Я вам объясню, но только в том случае, если мы с вами заключим негласный союз.

— Я согласен. А как это будет выглядеть?

— Разумеется, мы не станем подписывать никакие бумаги, — улыбнулась Алла. — Просто мы сейчас заключим устный договор. Между приличными и честными людьми этого вполне достаточно. Разве не так?

— Вполне достаточно, — поспешно проговорил Ромов.

— Тогда будем считать, что союз заключен.

— Союз заключен, — подтвердил Ромов. — Но только я по-прежнему не представляю, чем могу быть вам полезен?

— Попробую объяснить. Я вам только что рассказала о человеке с плохим запахом. Это означает, что рядом с ним никому не гарантировано место. Теперь вы начинаете понимать?

— Вы опасаетесь за себя.

— Было бы странно, если бы не опасалась. Все может завершиться в один момент.

— Это-то вполне понятно, но не понятно, как я могу этому помешать?

— Я с вами поделюсь одной мыслью, как раз по вашей части. Почему бы вам не предложить Георгию такую идею: в картине должна быть важная женская роль. А раз в жизни она сейчас принадлежит мне, то я должна стать одной из главных героинь. А чтобы ее написать достоверно, вам, как сценаристам, требуется общение со мной.

Ромов с восхищением посмотрел на свою собеседницу.

— Это интересная идея!

— Мне тоже так показалось.

— Остается ему ее подбросить.

— Но как это сделать? — нахмурился Ромов.

— Это вы уже должны сами придумать. Если я буду вам помогать, Георгий заподозрит подвох. А на такие дела у него нюх, что надо.

Ромов испугался, что угодил в хитро расставленный капкан. Но выбора у него уже нет, если он откажется, кто знает, как поведет себя эта хищница. Намекнет своему толстосуму в постели, что сценарист Ромов ей неприятен, что у него плохо пахнет изо рта. И придется собирать ему манатки.

— Я попробую.

— Только не откладывайте, Женя.

— Сделаю, что могу.

Алла обольстительно улыбнулась, и у Ромова что-то дернулось внутри. Но об этом ему даже не стоит и мечтать, одернул он себя.