Последняя игра - Катерина Гейтс

На удивление, к семи утра, когда я поднялась, я чувствовала себя отлично. По условиям нашего договора, не менее одного раза в месяц я должна была ночевать в гостинице при наличии свободных номеров. Этим условием я пользовалась с невероятно большим удовольствием, особенно в те минуты, когда мне, окончательно уставшей от Лизкиного нытья, нужно было побыть одной или спокойно почитать. Персонал посмеивался, что мне уже стоит оборудовать отдельную спальную и жить в гостинице постоянно.

Я согласно кивала им, понимая, что постоянно тут жить я просто не смогу. Когда, после окончания рабочего дня или рабочей ночи я выходила на улицу, я остро слышала каждый звук, даже, казалось, запахи становились отчетливее. Зарабатывала я в гостинице прилично, даже слово «прилично» не в полной мере отражало мою заработную плату. Плюс к этому еще отчисления от дяди и гонорары за книги отца. Лизка часто спрашивала, какого черта я вообще работаю? Что я могла ей ответить?

Учитываю мою весьма специфичную семью, выбор у меня был не широк: или стать журналистом, а в последствии – литературным критиком, или не становиться никем. Я решила, что я буду кем-нибудь другим, и благополучно отправилась учиться на управление персоналом. Смешно, но факт, я думала этому можно научиться! Подспудно я училась играть на гитаре, ходила на курсы по языку жестов, актерское мастерство, в общем, на всё, что могло бы отвлечь меня от основной цели моего обучения. Ян только кивал головой на моё очередное хобби и давал нужную сумму денег, до прошлого года я подрабатывала у него в конторе.

Там он также платил мне какое-то номинальное жалованье, которое я, кажется, переводила какому-то благотворительному фонду, по совету самого же Яна.

Как я сейчас осознаю, тогда я пребывала в полнейшей, беспросветной тьме, натыкаясь руками лишь на очертания предметов, сейчас, особенно ввиду того, что Лизка сбежала, я уже нахожусь в полудымке туманного рассвета. Я огляделась по сторонам, – гуляя вдоль моря (дело шло к вечеру), я забралась в какие-то дебри из мусорных куч, которые перемежались с жидкими кустами.

Захотелось есть, и я повернула в обратную сторону, может быть, Сава будет так любезен и угостит меня ужином, подумала я и улыбнулась. По пути я выпила чашку кофе в небольшом семейном кафе, но ужинать, несмотря на сильное чувство голода, не стала. Где-то в глубине души, я надеялась, что Лизка вернулась.

Жена Савы, Муха, спросила, не поругались ли мы с Лизой, потому что рано утром их зять отвез ее в Сухум на центральный автовокзал? Эта новость меня удивила и немного обрадовала, ведь, если человек хочет сбежать, он обычно прикладывает все усилия, чтобы быть незамеченным. Может быть, она погуляет и вернется, сказала я сама себе, понимая, что занимаюсь самым противным делом на свете – самообманом. Муха приготовила для меня кофе и принесла фрукты, в полутьме она листала газету, а я маленькими глотками пила горячий напиток и глядела на закат над морем. Муха сказала, что днём опять приплывали дельфины, а, значит, скоро погода радикально изменится.

– Я на днях поеду домой, – уныло бросила я.

– Как? Ты же все лето нам оплатила. Я скажу Саве, мы вернём! – вскочила Муха.

– Бросьте, может, еще вернусь, – махнула я рукой и пошла в комнату. Там я сложила Лизкины вещи в пластиковый пакет и бросила на балкон.

– Уехала – и чёрт с тобой! – шептала я, проверяя наличность в кошельке, свои документы и личные вещи. Ничего не взяла, слава богу.

То, что она ничего бы не взяла, я была уверена, кем бы Лиза ни была на самом деле, я чувствовала, что она, как говорят, порядочная. Порядочно ли было меня бросить одну? Соглашусь, что это было вполне гуманно. Вот если я бы собрала все свои деньги и пожитки, да улетела бы в Москву, это была б настоящая жестокость. Хотя… я почесала колено…наши пресловутые понятия о жестокости, они – такие субъективные. На этой ноте я провалилась в глубокий, как канализационный люк, ведущий на ту сторону планеты, сон.

Звонил телефон, один раз, второй, третий. Я громко застонала и перевернулась на бок. Звонящий был очень настойчив, и на четвертый раз я таки сняла трубку.

– Кира, ты мне срочно нужна, – сказал мягкий и абсолютно незнакомый мне мужской голос.

– А вы мне – нет, – ответила я и положила трубку, тоже мне таинственный незнакомец.

Телефон зазвонил снова, я отключила его и снова уснула. Через некоторое время я вскочила с постели и схватила телефон: что на меня нашло? Может, и вправду что-то срочное.

Сообщение гласило: «Кира. Перезвони мне». Ни имени, ни подписи – вот здорово. Я заглянула под кровать с целью обнаружить там очередной конверт, но его там не оказалось… Я уже перезванивала.

– Доброе утро, – хрипло сказала я.

– Кира, доброе утро, я разбудил тебя? Прости, дело очень срочное, – вздохнул мужчина.

– Ничего страшного, – я взяла себя в руки, хотя мне и было тревожно, – Что случилось?

– Приезжай. Когда тебя ждать?

– Куда приезжать? – я схватилась за голову и больно сжала виски пальцами, на секунду уронив телефон в постель.

– В Москву, конечно, – удивленно ответил мужчина, – как ты себя чувствуешь?

– Сначала было хорошо, потом стало хуже, когда вы позвонили и требуете, чтобы я приехала, даже не представившись толком, то… – быстро проговорила я и выдохнула воздух.

– Кира? – Изумился голос на той стороне. – Это Игорь, ты что?

– Игорь? – ошеломленно спросила я, – Игорь?

– Игорь, мы вместе работаем… – медленно, как маленькому ребенку, говорил он, – в гостинице «Абсолютная тишина».

– Но… как же… – мои ладони мгновенно вспотели, – Абсолютная тишина… Игорь…

– Да, Кира? – Игорь все еще был крайне удивлен.

– Вы же … – я сделала глубокий вдох и выпалила. – Вы же немой!

– Что? – казалось, Игорь там задохнулся, я прижимая трубку к уху, медленно забиралась под одеяло с головой, – Кира, это не смешно. Мы договорились, что я отпущу тебя на то время, пока ты не понадобишься. Ты понадобилась. Когда ты сможешь приехать?

– Игорь, я уточню, когда ближайшие рейсы и прилечу.

– Прекрасно, напиши мне, я тебя встречу, – обрадовался Игорь.

– Хорошо, – я отрешенно повесила трубку и принялась дышать спертым воздухом внутри ватного одеяла. Кроме того, что я сошла с ума, других объяснений происходящего у меня не было.

Если Игорь имеет такой прекрасный голос, то, может быть, тогда немая я, а не он? Сумасшедшая и немая, как я билет на самолет куплю? Мне же никто не продаст. Захотелось выпить крепкого алкоголя, теплого от солнца, чтобы горло сначала от горечи сжалось, а потом расширилось. А потом еще и громко крикнуть. Я взглянула на экран телефона: и правда, высветился номер именно Игоря. Может быть, я просто забыла, и мы созванивались и раньше? Да нет же! Нет! Он изъяснялся на языке жестов или писал на обороте визиток, всегда… Или не всегда? Я закрыла лицо ладонями.