Lady Покер - Олег Селиверстов

Байкеры заглушили моторы и сняли шлемы. Из-за спины одного из них спрыгнула на асфальт Элизабет. Второй парень блестел лысиной на солнце, на подбородке торчала острая бородка. «Значит, помирилась с бойфрендом, а я тут жду ее, еще и утешать собрался», – мрачно пронеслось в голове. Элизабет приветливо помахала мне рукой и что-то сказала байкерам. Они с минуту разглядывали меня, затем надели шлемы и медленно тронулись вдоль сквера. Девушка подошла.

– Привет, я не опоздала?

– Нет, тебя вовремя привезли, – ответил я, пытаясь скрыть мерзкое настроение.

– Стараюсь быть пунктуальной. Как дела, дорогой учитель?

Элизабет взяла меня под руку, и мы двинулись к «Шевроле».

– Нормально. Помирились? – кивнул я в сторону удаляющихся мотоциклов и не смог удержать ехидную улыбку.

– Помирились.

– Наверное, здорово себя чувствуешь, прижавшись к сильной спине?

– Сказать правду?

– Ты же сама знаешь – только правду.

– Сильная спина – действительно здорово, но не всегда – иногда хочется видеть что-то еще, кроме спины. Понятно?

– Понятно! – хмыкнул я и грубо выругался.

Элизабет резко остановилась, вырвала руку и холодно произнесла:

– Мистер Джек, если ты еще раз выругаешься при мне, я уйду.

Моя ученица явно не шутила. Сколько в ней гордости! Я понял, как она ведет себя в «орлиной» стае: «Принимай мои условия или катись». А когда ставят перед таким выбором, либо теряешь, либо соглашаешься. Вот и меня приручает…

– Бывшая жена звонила, – объяснил я, извиняющимся тоном. – Обычно я не ругаюсь…

– Я заметила – ругаешься только при мне, как лузер какой-то.

– Мне встать на колени, чтобы вымолить прощение?

– Рыцари встают на одно колено, – Элизабет снова взяла меня под руку. – Пошли, «Шевроле», наверное, заждался.

– Куда поедем? В ресторан или казино?

– В казино, ты обещал игру на деньги. И прошу тебя, не задирайся, пожалуйста. И так все задолбали. Одним нужны деньги, другим покорность, – с вызовом произнесла Элизабет. – А если честно, я не очень люблю мотоциклы – дует.

Мы ехали медленно. Я чувствовал себя отвратительно: девушка ждала встречи с «добрым рыцарем», а он устроил неприятную сцену. Я ожидал, что Элизабет посвятит меня в свои проблемы, но она молчала, о чем-то сосредоточенно размышляя. У меня тоже не было настроения болтать. Окна «Шевроле» были открыты, ветер сдувал наше молчание на тротуар, под ноги прохожим, где оно и оставалось лежать, никем не замеченное. О чем зрелый мужчина может говорить с девушкой, которой чуть за двадцать? Они смотрят разные фильмы, слушают разную музыку, едят в разных местах… Наверное, все, что их может связывать, – это секс и деньги.

– У тебя есть сигарета? – наконец проговорила Элизабет.

– Ты же, вроде, бросала?

– А сейчас опять начала. Что, нельзя?

Я пожал плечами, достал сигареты и подал ей.

Элизабет прибавила громкость магнитолы и закурила.

Теперь молчание смешивалось с дымом и становилось едким, его не могла заглушить даже громкая музыка. Еще немного, и вечер будет безнадежно испорчен. Тонкая паутинка отношений порвется, хрупкая связь между двумя мирами разрушится, и коленки станут чужими.

– Знаешь, – сказал я неожиданно для самого себя, убавив музыку, – у нас немного тем для разговора. Мне за тридцать, тебе чуть за двадцать… Мы разные, но мне нравится быть с тобой. Не молчи, расскажи что-нибудь – о себе, о делах, о чем угодно.

– А ты дипломат, мистер Джек, прямо психолог.

– Нет, просто давно живу.

Элизабет немного помолчала и спросила:

– У тебя есть женщина?

– Женщина? Не знаю, как ответить, – честно признался я после задумчивой паузы. – Скорее нет, чем есть, а может быть, наоборот.

– Какой-то странный ответ. Блефуешь?

– Это не та тема, где можно блефовать. Вот про наши с тобой отношения можно сказать, что ты – моя женщина?

– Про нас? – теперь задумалась Элизабет. – Вряд ли. Ты не мужчина, с которым я сплю, но мне не хочется тебя терять, я бы даже сказала, чуть больше.

Я бросил на нее удивленный взгляд. «Шевроле» поехал быстрее, а Элизабет продолжала:

– Но это не любовь, а скорее, теплая дружба. Ведь может быть дружба без секса?

– Наверное, – ответил я, хотя в дружбу между мужчиной и женщиной не верил: один из них обязательно должен испытывать желание, пусть даже спрятанное глубоко внутри.

– Но бывают же браки без любви! Например, когда девушки выходят замуж ради денег – за богатых бизнесменов и банкиров. Вот ты можешь представить, чтобы я вышла замуж по расчету?

– Все возможно. Но, мне кажется, такая сделка не для тебя. Ты – свободная птица.

«Шевроле» остановился у входа в казино и потушил огни. Двери, услужливо распахнутые швейцаром, впустили нас внутрь. Элизабет подошла к негру – чистильщику обуви. Минуту поколебавшись, она сбросила куртку и села в кресло.

– Как ты думаешь, мистер Джек, это поможет избавиться от хандры?

– Паможэт, паможэт, мисс! – негр расцвел в улыбке, обнажив белые зубы. – Снять? – он указал на сапожки.

– Нет, прямо на мне, – она вытянула ноги.

Шоколадные руки бережно провели по сапогам, пытаясь на ощупь определить чувствительность кожи. Элизабет закрыла глаза. Негр поставил низенький стульчик поближе и подложил подставку под один сапог. Затем завернул брючину вверх, обнажив телесный капрон колготок, и подвернул специальную ткань под край сапога. Взял тюбик и, выдавив на кожу блестящий крем, стал растирать его по поверхности. Я опустил глаза вниз. Пыльные итальянские штиблеты производили унылое впечатление.

Вскоре Элизабет присоединилась ко мне.

– Повторим урок? – спросил я.

– Нет, хватит учебы, пора играть по-настоящему! – Элизабет достала из сумочки двести евро и бросила на стол. – Ты готов?

Ее глаза сияли, словно заразились блеском от начищенных сапожек. «Может, тоже пойти отдаться в руки негру?» – подумал я и с вызовом произнес:

– Не боишься?

– Это не те деньги, за которые стоит бояться.

– Тогда держись, – я выложил на зеленое сукно двести евро и сдал карты.

Элизабет играла зло и яростно, как будто отыгрывалась на мне за свои обиды. Что ж, мы часто так поступаем с близкими. За полтора часа, которые длилась игра, ученица необычайно легко выиграла двести евро.

Когда последние фишки перешли на ее сторону, она не могла скрыть удовольствия.