О чем весь город говорит - Фэнни Флэгг

Когда в апреле 1952-го по городу разнеслась весть о смерти Лестера Шингла, несколько женщин (по крайней мере четыре) опечалились не сильно. Вслух об этом они не говорили, но про себя знали. Трое на похороны пришли, а Тотт Вутен – нет, она была не из тех, кто изображает фальшивую скорбь. Панихиду служили в воскресенье, когда салон красоты не работал, и Тотт отправилась в боулинг-клуб. Предстоял важный турнир, она решила хорошенько потренироваться.

Прошлый год стал триумфом городской женской команды, занявшей первое место в чемпионате штата.

Близняшки Гуднайт и их младшая сестра Ирен (благодаря превосходным страйкам больше известная как Ирен-спокойной-вам-ночи) катали шары отменно. Но в критические моменты команду всегда выручала Тотт Вутен, которую за уникальный талант соперники прозвали Разящей Адовой Левшой. Щуплая худышка, она легко управлялась с шаром весом в тринадцать фунтов. Об ее беспримерной меткости ходили легенды. Она умела так закрутить шар, что одним броском сбивала все к чертовой матери.

– Наловчишься, если столько лет завиваешь клиенток на бигуди, – говорила Тотт.

Когда Лестер Шингл очнулся на «Тихих лугах» и понял, где оказался, он первым делом сказал:

– Угадайте, что со мной стряслось.

– Понятия не имею, – ответила Люсиль Бимер.

– А вы угадайте. Ну как я здесь очутился?

– Дай подумать. Может, болезнь? Скверный грипп или еще что.

– Нет. Меня хладнокровно убили.

Впервые за все время в роли встречающей Люсиль растерялась и даже не знала, что сказать. Невероятно, что подобное случилось в Элмвуд-Спрингс.

– Боже мой… – пролепетала Люсиль. – Какая жалость… Вот уж неприятность-то… – Она понимала, что слова эти совсем не годятся, но что еще тут скажешь?

Разумеется, она помнила Лестера. Вечно весь в прыщах. А теперь еще это. Помнится, его не любили, но все равно известие ошеломило.

Лучше бы, конечно, не ворошить эту историю. Даже думать о том не хотелось, а уж тем более говорить. Но едва на «Тихие луга» прибыла миссис Кэрри Аптик, которую подвела печень, Лестер тотчас атаковал ее вопросом:

– Мою убийцу арестовали?

– Чего?

– Бабу, что меня грохнула, взяли?

– О господи… Да нет, я не слыхала, чтобы кого-нибудь повязали за душегубство.

Вот зараза, подумал Лестер. Значит, она на свободе и могут быть новые жертвы. Местные правоохранители явно не чешутся. А баба возьмет и скроется.

Он подозревал четырех женщин, но не знал, кто именно лишил его жизни. Возможно, бабы действовали скопом. В разное время все они ему угрожали. А в тот вечер вся четверка была в боулинг-клубе. Он их видел.

Лестер забыл, что среда – женский день, и поперся в клуб. Поняв свою оплошность, он хотел уйти, но, видимо, кто-то его засек. Последнее, что помнилось, – удар по затылку чем-то тяжелым, а затем он очнулся на «Тихих лугах». Все яснее ясного. Какая-то баба запулила шаром ему в башку, укокошив насмерть.