Лучше поздно! - Жиль Легардинье

– Вы специально округлили сумму?

– Вы прямо как мои старички, все замечаете…

– Во-первых, не ваши старички, а наши. Во-вторых, да, я заметил, как вы это делаете. А зачем, интересно? Чтобы упростить расчеты? Или из суеверия?

– Честно говоря, не знаю. Но мне это нравится. Меня это успокаивает. У меня возникает ощущение, что я могу контролировать хоть что-то в своей жизни. Вы только что присутствовали при моей тридцать четвертой «круглой» заправке! Аплодисменты. А у вас нет никакой подобной мании?

– Вроде нет. И что произойдет в тот день, когда вам не удастся округлить сумму?

Полин бросила на доктора мрачный взгляд:

– Молитесь, чтобы у меня все получилось в следующий раз, иначе я буду считать вас ответственным за свой провал, и тогда пещерный человек порадуется, что уже изобрел щит…

* * *

Пересекая торговую галерею, Тома отметил, что с тележкой Полин управляется в еще более спортивной манере, чем со своей машиной. Непонятно, каким чудом яйца добираются до дома престарелых целыми. Проходя мимо бутиков, доктор испытал то же ощущение, что и в зоне дьюти-фри аэропорта Дели. Он был одновременно ослеплен яркими огнями и поражен изобилием товаров. Но это было ничто по сравнению с тем, что он обнаружил, войдя в гипермаркет. Раньше, до своего отъезда в Африку и в Индию, ему не раз доводилось бывать в подобных местах, но он не помнил, чтобы все было таким гигантским. Огромные проходы, и насколько хватает глаз – полки, до краев наполненные разнообразными товарами. То ли долгое пребывание в горах так исказило его воспоминания, то ли гипермаркеты за время его отсутствия выросли до столь чудовищных размеров.

– Ну и лицо у вас! Вы ведь не станете устраивать истерику? Иначе придется усадить вас на детское сиденье!

– Нет, вы видели все это?

– Разумеется, именно за этим люди сюда и приходят.

Полин развернула список и потащила Тома к отделу моющих средств. Увидев его, доктор застыл в шоке.

– Вы не пойдете? – окликнула его Полин. – Что опять случилось? Вы боитесь, потому что в детстве вас укусил кондиционер для белья? Или потому что отсюда вы не увидите заката?

Тома, пораженный количеством предлагаемых моющих и чистящих средств, не ответил.

– Ну как хотите! – насмешливо сказала медсестра. – Я могу оставить вас здесь, только не разговаривайте с чужими дядями и тетями.

Тома осторожно прошел вперед и принялся рассматривать полки.

– Зачем нужны тридцать девять сортов?

– Вы уверены, что их столько?

– Я только что подсчитал.

– Ну не знаю. Для разного использования.

– Вечно вы надо мной смеетесь.

– Вовсе нет, но согласитесь, что ваш вопрос ставит в тупик. Вы как мой сын, который по вечерам, чтобы не ложиться спать, начинает меня расспрашивать обо всем подряд. Сколько у меня волос? Куда мышка складывает все зубы, которые собирает? Зачем нужны тридцать девять разных моющих средств? Вместо того чтобы стоять с обалдевшим видом, скажите мне лучше, что вы хотели купить.

– Мне нужна еда для Майкла и кошачий сухой корм.

– У него собака. Мой сын уже показал вам разницу на бумаге, теперь вам нужна демонстрация на живой натуре?

– Вы правы, для собаки тоже нужно что-нибудь взять, но мне все же нужен кошачий корм.

В каждом новом отделе – новое смятение. Десять метров в длину и два метра в высоту, заполненные сладостями.

– Зачем вы их берете? – заволновался доктор. – Я запретил Жан-Мишелю есть сладкое.

– Знаю, и он соблюдает диету, но уже заразил остальных, и теперь они просят меня купить им немного конфет. Не волнуйтесь, я за ними слежу.

В следующем ряду, где продавалось печенье, Тома насчитал больше двадцати шагов от одного конца стеллажа до другого. А сразу за ним наткнулся на целую батарею алкогольных напитков всех цветов и сортов, выстроенных ровными длинными рядами. И повсюду – переполненные демонстрационные прилавки, увешанные завлекающей рекламой.

Глядя вокруг, Тома сделал следующий вывод: самый крупный магазин во всем округе Купвара занял бы половину здешнего отдела молочных продуктов.

Доктор подошел к Полин, когда она брала с полки творожные сырки с фруктами для Тео. С самым серьезным видом он спросил ее:

– Неужели одним людям нужно для жизни так много, тогда как другие довольствуются столь ничтожно малым?

– Ага, экзистенциальный кризис в молочном отделе. Давайте лучше прибережем философские вопросы для отдела быстрозамороженных продуктов.

– Полин, но вы хоть отдаете себе отчет?

– Еще как! Я ведь прихожу сюда каждую неделю со своими старичками, которые считают, что все здесь слишком высоко стоит или слишком тяжелое, а также со своим сыном, который утверждает, что все должно быть бесплатно, а теперь еще и с вами, ноющим, что здесь слишком много товаров. А тележку все время толкаю я.

– Вы правы, Полин… давайте я вам помогу.

– Спасибо большое. А теперь вам следует собраться с духом, потому что я собираюсь направиться в отдел овощей, которые никогда не видели земли и которые добрые биологи сделали более крупными и устойчивыми к окислению. Вы сможете не упасть на колени перед морковью, крича: «За что?» – и воздевая руки к небу?

– За кого вы меня принимаете?

– За героя с чистым сердцем, который может грохнуться в обморок, если я проведу его через отдел женского белья.