Князь мира сего - Григорий Климов

За всем этим стоял 13-й отдел НКВД, который заботился о своих героях-мучениках даже после смерти. Все газетные отчеты, восторженные похвалы, награды, вообще, все, что было связано с их смертью, строжайше контролировалось профессором Рудневым, познавшим тайну живых факелов Нерона.

– Ты опять делаешь гешефты со смертью, – сказал Борис. – В чем там, собственно, дело?

На этот раз Максим ответил довольно охотно:

– Видишь ли, когда брали группу мучеников и предлагали им на выбор: отречься от христианства или их убьют здесь же в подвале, – то большинство из них отрекались. Но когда им предлагали отречение или смерть на арене амфитеатра, то большинство предпочитали смерть. Но смерть со славой. Все дело в том, что эти мученики принадлежали к определенной психологической категории людей, которых можно найти и сейчас. Нужно только создать соответствующие условия.

– Да, но это почти убийство, – сказал Борис, обращаясь к брату.

За него ответил сидевший рядом полковник Добронравов:

– Вы немного ошибаетесь, молодой человек. Только первых трех добровольцев мы действительно подготовили. Потом мы создали им необходимый ореол и, так сказать, открыли райские ворота. Остальные же шли в эти врата сами. Больше того, мы даже не знали, кто именно пойдет. Кроме того, если бы мы не дали им этой возможности погибнуть с честью, славой и пользой, то большинство из них все равно кончили бы плохо. И никто бы не знал, в чем дело.

– Дело ясное, что дело темное, – сказал студент.

– Эх, ты, Фома Неверный, – сказал Максим.

– Что вы там изучаете? – добродушно спросил полковник Добронравов, заглядывая через плечо Бориса. – А, столыпинские реформы. Да, Столыпин был большим государственным деятелем. Если бы не пуля Богрова, то, кто знает, может быть, вся история России пошла бы совсем другим путем.

– А к какой партии принадлежал этот Богров?

– К той партии, которую некоторые ассоциируют с антихристом, – усмехнулся полковник НКВД, специализировавшийся на истории религиозных культов. – Кроме того, Богров был прирожденным террористом, нечто вроде живой адской машины. И некоторые люди знали это.

– Как же это получилось?

– Чтобы понять это дело, нужно знать две вещи. Во-первых, в то смутное время в кругах гнилой интеллигенции убийство государственных деятелей считалось делом такой же доблести и геройства, как сейчас подвиги наших смертников-добровольцев. И тогда и сейчас подготовляет это пресса. А во-вторых, и это очень характерно, перед покушением на Столыпина Богров покушался на самоубийство. Он сам искал смерти, но предпочитал смерть со славой.

– Кроме того, он служил осведомителем в охранке, – добавил Максим.

– Вполне закономерно, – согласился полковник. – У этих шизофреников всегда двойная жизнь. Проблема святых и грешников.

– У вас не разберешь, где святые и где грешники, – как Фома Неверный, заметил Борис. – Вчера были святые, а сегодня – грешники.

– От грешника до святого – или наоборот – расстояние гораздо ближе, чем вы думаете, – пробасил полковник. – Иногда они даже спят в одной постели. Иногда это один и тот же человек. И иногда нелегко разобраться, где грешный святой, а где святой грешник. – Он расправил руки и потянулся так, что затрещало сукно кителя. – Между прочим, Максим Александрович, мне очень понравились проблемы, которые вы поставили перед нами на последнем совещании. Как вы правильно сказали: цвай зеелен лебен ин майиер бруст. Да и сам Гете этому хороший пример. Эти души борются. Иногда одна душа пытается обмануть другую. Так вот, что, если попытаться помочь этой обманутой душе? Замеча-а-ательная идея! – Жизнерадостный полковник вскочил и зашагал по комнате. – В связи с этим вы, Максим Александрович, упомянули роль религии в этом вопросе. Если дело пойдет так, как вы предполагаете… А ведь вы единственный человек, с которым Сталин считается. В общем, прошу учитывать, что я еще с детства страшно люблю запах ладана.

Согласно инструкциям мобилизационного пакета научные сотрудники института профессора Руднева получили новые задания. Одни из них, специалисты-историки, лихорадочно разбирали какие-то тайные государственные архивы и рылись в кипах запрещенных или изъятых книг дореволюционных изданий. Другие из них, специалисты-психологи, таскали в НКВД каких-то дряхлых стариков и старушек, имена которых стояли в связи с архивами, и допрашивали их, постукивая по столу пистолетами:

– Поймите, сейчас не время миндальничать с вами. Итак…

Следователи в белых халатах интересовались столь необычными вещами, что полуживые от страха старички и старушки после допросов только крестились, недоумевая, как это загадочные следователи умеют читать в душах людей. Ученики профессора Руднева знали свое дело. Они откуда-то знали даже о тех мелких грехах, в которых престарелые грешники не признавались ни на одной исповеди и надеялись, что унесут эти тайны с собой в могилу. Но больше всего следователи интересовались всякими деталями из жизни покойников.

– Зачем это вам? – робко протестовал грешник. – Ведь эти люди уже давно умерли.

– Это нужно для спасения родины, – настаивал инквизитор в белом халате.

– Но ведь это был просто литературный кружок…

– А философию Бердяева они изучали?

– Ну, просто новое течение в философии…

– А как насчет антропософии Штейнера?

– Да, но тогда это было модно…

– А оккультизм Блаватской штудировали?

– Да просто от скуки…

– А спиритизмом они занимались?

– Но ведь это было просто так, баловство…

– Мы лучше знаем, что это такое, – сухо прерывал следователь. – Подпишите расписку о неразглашении военной тайны. И учтите, что наказание только одно – смерть.

Конечно, следователи в белых халатах не собирались заниматься спиритическими сеансами и вызывать души покойников. Зато они очень интересовались живыми детьми или родственниками этих покойников.

– Но ведь после революции все эти люди были высланы за границу, – удивлялся грешник. – Вместе с семьями. В связи с делом «Голубой звезды».

– А как насчет детей Марии Абрамовны? – напоминал следователь.

– Что вы, что вы, у Марии Абрамовны деток не было. Она слишком увлекалась всякими революциями.

– А ее сестра еще жива?

– Да, знаете, с ней такое несчастье случилось. На склоне лет вдруг ни с того ни с сего взяла и отравилась. Говорят, из-за несчастной любви.

– А как насчет ее детей?

– У Веры Александровны были…

– Простите, разве она не родная сестра Марии Абрамовны?

– Нет, сводная сестра. От второго брака. Так вот, ее дочь жила в Берлине, а приемный сын где-то в…

– Приемные дети нас не интересуют. А вот насчет дочери расскажите поподробнее. Она замужем?