Отель «Магнолия» - Кэролин Браун

- Черт возьми! - Он хлопнул по рулю. - Это одно из самых печальных свиданий, когда мы возвращаемся домой в восемь часов.

«Все происходит не просто так», - пропел ее голос у него в голове.

- И это все, что ты отныне собираешься мне говорить? - спросил он.

Ничего. Ни единого слова или дуновения в ответ на его вопрос.

- Ладно, молчи дальше. На прошлой неделе я доказал, что мне не нужен бар. - Он ворвался в дом, налил себе виски на два пальца, взял стакан и отнес его в гостиную. - Во всяком случае, расходов меньше. - Он скинул ботинки и сел в кресло-качалку. - И уютнее.

Он сделал еще глоток и поставил стакан на столик. Так и не допив виски, он потащился наверх и прислонился к дверному косяку комнаты, над которой работал. Все говорило о том, что по окончании ремонта это будет конфетка, а не комната. Сэсси вилась у него в ногах, но, когда он проигнорировал ее, прошла в закуток, запрыгнула в ванну и свернулась там клубком. Вздохнув, Такер схватил свой поясок с инструментами и принялся покрывать новую ванную комнату гипсокартоном. Сэсси так и спала, пока он трудился.

Он даже не слышал, как Джолин зашла в дом и поднялась по лестнице, пока не почувствовал ее присутствие у себя за спиной.

- Который час? - спросил он.

- Начало четвертого, - ответила она. - Почему ты работаешь в такое время? Я думала, по субботам после четырех пополудни ты уже отдыхаешь.

- Не мог уснуть, - ответил он.

- Я удивлена. В прошлую субботу, когда я ночью вернулась домой, ты еще гулял, - напомнила она, сладко зевая при этом.

- Нет, я не гулял. В ту ночь я вернулся домой около половины третьего. И вырубился в своей спальне, когда ты пришла.

Он снял пояс с инструментами, отложил гвоздодер в сторону и сказал Джолин, что это был последний кусок. И после того как он его закрепит и оклеит скотчем, можно будет устанавливать остальную арматуру и ограждение для ванны.

- Проголодался? - спросила она.

- Ага. Сейчас умоюсь. У нас есть те пончики, что мы покупали пару дней назад?

- Они уже не очень свежие, но можно положить немного сливочного масла сверху и поставить секунд на двадцать в микроволновку, - сказала она, отправляясь на кухню.

Он прошел в ванную в конце коридора и вымыл руки до локтей. Спускаясь по лестнице, он заметил, что у нижней стойки шатаются перила, и сделал мысленную заметку исправить это. Сэсси догнала его в холле, и он наклонился, чтобы погладить ее.

- Странно быть трезвым на ночном свидании, - прошептал он.

Кошка мяукнула в ответ и повела его на кухню, где он положил ей в миску дюжину особых лакомств.

- Это плата за помощь в работе сегодня вечером, - сказал он и повернулся к Джолин. - Ты приготовила горячий шоколад?

- Вроде того, из пакетиков. Я люблю макать в него пончики, - объяснил он, а сам вспомнил, как Мелани тоже любила шоколад, как макала в него печенье и даже сэндвичи с арахисовым маслом.

- Угадай, кто приходил сегодня в бар? - Не дожидаясь его ответа, Джолин сразу же перешла к истории Люси и Эверетта.

Он испытал облегчение, когда она не стала расспрашивать, почему он не заглянул в бутылку в тот вечер, потому что и сам не мог бы ответить, но точно знал, что ему не хочется говорить об этом.

- Сдается мне, что эти старушки могли бы давать сеансы психотерапии. Люси вылечили, и, по словам Дотти, когда-то они решили и ее проблему.

- Психотерапевты заставляют тебя приходить снова и снова, это их заработок, - сказала Джолин. - Легко говорить с незнакомцем, который по закону не имеет права разглашать ни слова из того, что ты ему скажешь. Ты можешь рассказывать им все, что угодно, а они просто кивают и спрашивают о твоих чувствах. Они никогда не говорят, как исправить проблему. Ты должен сам во всем разобраться, - уверенно заявила она, выложила на тарелку два пончика и поставила их в микроволновку.

- Звучит так, будто ты знаешь об этом не понаслышке.

- Я пару раз ходила к терапевту, - признала Джолин, достала пончики и поставила тарелку на стол.

- Это принесло хоть какую-то пользу?

- И да, и нет. Это научило меня тому, что все проблемы нужно решать самой. Ни таблетка, ни рюмка спиртного, ни разговор с незнакомцем не помогут. Может, у кого-то опыт более удачный, чем у меня... Или, может, я не уделила этому достаточно времени, но... - Она пожала плечами.

- Я посещал психотерапевтов, - сказал он и удивился тому, что произнес это вслух.

- Когда работал детективом? - спросила она. - Как в телевизионных шоу, когда копы стреляют в кого-то, а потом должны пройти курс психотерапии, прежде чем им вернут оружие и нагрудный знак?

- И по этой причине тоже... - согласился он и сделал паузу.

Ему стало интересно, слышит ли она его вообще, поскольку она не отрывала глаз от своей тарелки.

- Когда погибла моя жена, - продолжил он, - осенью, два года назад. Мне эти сеансы тоже не помогли, но я не могу винить психотерапевта. В то время я чересчур увлекся саморазрушением. Слишком много пил, из-за этого меня уволили со службы, и я решил переехать сюда, потому что здесь она выросла. Я думал, это поможет, но не помогло. Начал выполнять заказы для ее лучшей подруги, которая занимается недвижимостью. Брал столько работы, сколько мог выполнить.

- Ты и до сих пор занимаешься саморазрушением? - произнесла она и доела свой пончик.

- Только по субботам вечером. Для нас это был вечер свиданий. - Он никогда бы не сказал об этом даже психотерапевту, но с Джолин разговаривать было легче, чем с тем стариком, к которому его направило полицейское управление. - Но теперь у меня появился новый партнер с потрясающим лекарством от похмелья, и впервые за очень долгое время завтра утром оно мне не понадобится.

- У твоей новой партнерши есть лекарство, потому что ей приходилось слишком часто лечить им свою мать, - произнесла Джолин, подхватывая острую тему, но не сдержалась от того, чтобы зевнуть, прикрывая рот рукой. -Я иду спать. До самого утра даже не буду подбирать двести долларов, проходя мимо, или принимать душ. Спокойной ночи, Такер.

С этими словами она встала из-за стола и исчезла. Он рассказал ей о Мелани, и Джолин не стала говорить ему, что он это переживет или что время поможет - ничего такого, что ему обычно говорили, когда он упоминал ее имя. Она просто выслушала - как и он, когда она рассказывала ему о своей матери. Но после разговора с ней он почувствовал себя лучше, чем когда-либо за последние месяцы.

Чувство вины кольнуло Такера прямо в сердце. Он никоим образом не хотел причинить ей боль, подобную той, что сквозила в ее голосе, когда она говорила о матери. Еще не хватало ей страдать из-за него каждый выходной, как в прошлом она страдала из-за матери. Да и ему самому пора было расправить плечи и двигаться дальше, но мысль о том, чтобы оставить Мелани в прошлом, казалась неправильной, даже чудовищной.