Покоривший волну - Сергей Панч

Телефон зажужжал, и Джонни едва не выронил его. Пришло сообщение в мессенджер. Сибиряк увидел знакомую физиономию на аватарке. С фото на него смотрел довольный жизнью, успешный московский Влад. Злость и ревность мгновенно разгорелись в Джонни. Он быстро прочел сообщение, в котором серфер извинялся, что не приедет на шторм в Крым. Джонни быстро прокрутил страницу вверх, он заглатывал переписку, которая началась еще тогда, в апреле, после первой встречи. Джонни узнал, что они виделись в Крыму и там катались. Он понял, что Влад был там без Инги, а некоторые сообщения подсказывали, что между Владом и Ольгой что-то было. Месяц назад Ольга приглашала прибыть Влада в Анапу и «ждала встречу с нетерпением», но москвич отказал ей, сославшись на запланированную поездку с Ингой в Португалию.

Ревность нарисовала такую картинку событий. Ольга отдалась ему после того, как ее отшил Влад. Джонни едва не разбил чужой телефон, но все же совладал с бурей. Он поставил аппарат на зарядку и сел в ожидании изменщицы. Раз за разом в голове прокручивались сценарии скандала, который он устроит Ольге, но к утру он так устал, что не мог уже мыслить ясно. У Ольги был ключ, и можно было исчезнуть. Хоть навсегда.

Он убежал, как делал это тысячу раз, и целый час сидел на песке, уткнув голову в колени. «А имею ли я право осуждать ее? – Джонни задал вопрос уже ближе к рассвету. – Ведь, по сути, она не встречалась с ним, когда мы были парой, Ольга мне не изменяла, но… Так что же меня колотит?» И он нашел подходящий ответ: всему виной была тайна, которую носили их отношения. Ольга как будто стеснялась его. Она никому о них не сказала. Даже Владу. Возможно, она думала, что их отношения недолговечны и скоро растаят, как снег. «Тогда чем раньше, тем лучше», – Джонни поднял голову.

Где-то вдалеке он увидел мужичка, который всеми повадками напоминал ему отца: манера высоко носить брюки, надевать носки в сандалии и клетчатая рубашка. Человек, похожий на отца, подошел к морю, пополоскал в воде руки и ушел куда-то в сторону санаториев.

«Трус», – пронеслось в голове. Джонни стало стыдно, и он вернулся в домик у моря. Он решил, что больше никогда не будет бегать от обстоятельств.

ИЗ ИНТЕРВЬЮ ПОРТАЛУ «МОРЕ НЬЮС». РУБРИКА «НОВЫЕ ЛЮДИ». АВГУСТ 2020.

Корреспондент: Что для вас свобода?

Джонни: Я как-то сидел в СИЗО. Ну, вы знаете. Все же проверили. Так вот. Стены ограничивают твое передвижение. Однообразие закрепощает тебя, и ты считаешь дни, но самое главное – ты не можешь стремиться к своей цели, ты бесишься от того, что такие важные для тебя дела не делаются, и ты не знаешь, когда выйдешь и сделаешь их. В замкнутом пространстве надо аккумулировать силы и ждать выхода. Главное, не расплескать эту мобилизованную энергию.

Корреспондент: По-вашему, и в СИЗО можно найти позитив?

Джонни: Нет, конечно, но мы опять возвращаемся к вопросу об отношении к реальности. Если жизнь твою окрашивают страхи и тревоги, весь огромный и дивный мир будет замкнутым, как клетка.

Опоздал. Ольги и ее телефона уже не было. Где-то вдалеке он, кажется, расслышал звук мотора знакомой машины. Пришла эсэмэс. «Ты мне не доверяешь!» Далее следовал очень злой смайлик, а потом слезливый. И Джонни заплакал, он рыдал, как никогда. Он колотил по банану и плюшкам, кидал вещи по гаражу, если бы была посуда, он бы ее разбил. Он даже пару раз посмотрел на борды, но не решился ломать святое. Наведя полный кавардак, Джонни упал ничком в спальник и закрыл глаза. Счастье, которым были наполнены последние недели, испарилось, его сменили гнев и бессилие. Он набирал текст ответного сообщения и стирал его. Он просил прощения, признавался в вечной любви, выражал готовность приехать в Крым и угрожал самоубийством. Так и не отправив ни одного текста, он положил телефон, закрыл глаза и уснул. «Утро вечера мудренее», – пронеслось в голове.

Джонни проспал пробежку. Не пошел на утренний заплыв. И весь день был похож на вареную капусту. Он порывался что-то написать Ольге, но боялся, что испортит и без того пошатнувшиеся отношения. Он надеялся, Ольга сама заведет разговор, но и она молчала.

Джонни отпросился у дяди Армена на часок и пошел просто побродить по песку. Фотографии потерянной дочери вновь появились на пляже. Они были приклеены на всех домиках, столбах и даже на мусорных баках. Некоторые бумажки скомканными валялись на песке. Джонни подобрал одну из них. Он вспомнил о своей матери и последнем скандале. Он уже не чувствовал вину за ее смерть, он осознал, что ему надо было сбежать из дома раньше: хоть сюда, на море, хоть на край земли. Ему надо было здесь переживать все кризисы и трудности, а по вечерам звонить и бодрым голосом радовать мать, говорить ей, что он счастлив. «Ну а что еще надо матери? – спрашивал себя Джонни. И продолжал размышлять. – Если мать любит своего ребенка, она отпустит его, как птицы и звери отпускают своих детенышей. Такое поведение не назовут побегом, а как-нибудь по-научному – «сепарацией». Но главное, мать будет счастлива от того, что ее чадо самостоятельное, взрослое и счастливое».

Когда Джонни вернулся в каморку, он увидел того человека в клетчатой рубашке, который утром полоскал руки в море. Дядя Армен ушел вглубь за билетиком. Джонни вгляделся и узнал знакомую седину, мозолистые руки и большой шрам на шее. Поверить было трудно, но, кажется, это был его отец.

– Привет, – вырвалось из уст Джонни.

Отец мгновенно обернулся.

– Привет, отец, – повторил Джонни.

Он стоял и с минуту смотрел на него. Джонни тоже не отводил глаза.

– Женя, дай-ка мне ключи от сейфа. Мужчине нужна сдача, а я куда-то их закинул, не могу найти, – послышался голос дяди Армена.

Джонни достал ключи и подал дяде Армену. Тот закопошился.

– Работаешь, что ли, здесь? – Отец, как всегда, выглядел надменным и властным.

– Ну.

– Не ожидал.

Отец погонял слюни по рту, выбирая слова, а затем харкнул, так ничего и не сказав.

– На банане не желаете прокатиться? Садитесь. Вам понравится, а если не любите толкаться, есть индивидуальная плюшка. Адреналин гарантирован, – зачитал, словно рэп, свой рекламный спич Джонни.

Отец стоял и не знал, что сказать. Джонни был на своей территории и излучал уверенность. Дядя Армен принес билет и сдачу. Отец сунул все в верхний карман рубахи.

– Познакомьтесь, дядя Армен. Это мой родитель – Василий Александрович.

Дядя Армен удивился и протянул руку. Крепкие мужицкие ладони сжали друг друга. В каждой кисти была уверенность и сила, но в то же время и слабость. Она заключалась в том, что им было трудно уступить, отпустить первому.

– Хоть бы написал, что ты здесь, – грустно произнес отец. Не зная, что еще сказать, он засобирался.

– А ты знаешь, не хотел. – Джонни стал наступать. – Я не хотел тебе писать. Зачем?

В этот момент вошла Ольга. Она оценила заряженную электричеством атмосферу, едко улыбнулась и произнесла: