Любимые - Виктория Хислоп

Постепенно город возвращался к нормальной жизни. Аптеку Темис открыли в другом здании, и она вернулась к работе: проводила инвентаризацию, взвешивала, измеряла и записывала, как учил ее кириос Димитриадис.

В квартире семьи Коралис жизнь утратила привычный ритм. Танасис все время сидел дома, погрузившись в уныние. Он стал инвалидом на всю жизнь, мучаясь от боли, от которой помогал морфий, но принимать его он отказывался. Теперь каждый день все мирились с его страданиями. Он переучивался писать левой рукой, пытался сам ухаживать за собой, мыться и одеваться. Кирия Коралис всегда находилась рядом.

Бабушка уже не обращала внимания на то, что трое других внуков живут по собственному расписанию, но всегда оставляла для них на плите кастрюлю с едой. Теперь у них снова были бобы и рис.

Однажды октябрьским вечером, в десять часов, все вдруг поняли, что не видели в тот день Маргариту. Она работала в ателье, часто задерживалась допоздна, но в это время приходила домой.

– Она не сказала мне, что задержится, – проговорил Танасис, который общался с ней больше других.

К полуночи волнение родных усилилось.

Темис видела сестру утром. Она вспомнила, что, когда уходила на работу, Маргарита еще спала. Вместе с бабушкой они вошли в спальню. В шкафу не было любимого платья сестры, – может, она ушла на прогулку или музыкальное представление. Время от времени ее приглашали развеяться коллеги или клиенты.

Все лежало на своих местах, за исключением одной вещи. Темис заметила, что исчезло с двери зимнее пальто Маргариты. В Афинах все еще стояла теплая погода – пока не пришло время переодеваться в шерстяную одежду. Темис ничего не сказала взволнованной бабушке.

Девушка взглянула на ту сторону кровати, где спала сестра: постель небрежно заправлена, стеганое покрывало смято, из-под него торчала простыня. Что-то лежало возле подушки.

Это оказалась записка, наспех нацарапанная на обратной стороне счета. Маргарита знала, что рано или поздно ее найдут.

Дорогие мои родные, с отъезда Хайнца прошел год, а я не могу прожить и дня дольше без него. Я решила попытать счастья и добраться до Германии. Дам вам знать, когда доеду туда.

Маргарита

– Theé mou, – прошептала кирия Коралис. – Я знала, что однажды она так и сделает.

В комнату зашли братья, и Темис передала им письмо.

Пока Панос и Танасис утешали бабушку, Темис выдвинула верхний ящик в тумбочке. Он был пуст. Она как-то видела, что Маргарита клала туда свои сбережения, и теперь поняла, на что она копила. Также пропал небольшой немецкий разговорник, стоявший на тумбочке.

– Но как она туда доберется? С кем поедет? А что, если с ней что-то случится?

– Йайа, уверен, с ней все будет в порядке, – сказал Танасис, стараясь успокоить бабушку. – Она знает, как о себе позаботиться.

Они с трудом могли представить подобное путешествие, особенно с ужасным состоянием дорог и железнодорожных путей. Но беженцы передвигались по всей Европе, и Темис не сомневалась, что с присущим ей упрямством и обаянием Маргарита выживет. Главное, чтобы сестра нашла то, что искала.

Потянулись месяцы, а они все ждали, надеясь на хорошие новости.

Весной 1946 года сообщили о первых за десятилетие выборах. Темис вернулась домой из аптеки и увидела на коврике письмо. На дрожащих ногах она побежала вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку.

– Это от Маргариты! – выкрикнула она, врываясь в квартиру и размахивая потрепанным конвертом. – Из Германии!

Темис передала письмо бабушке, и та осторожно вскрыла его ножом для овощей. Оно оказалось не длиннее оставленной записки.

Дорогие мои!

Я наконец нашла Хайнца. Состояние Берлина еще хуже, чем Афин. Война разрушает все на своем пути. Я соскучилась по вас и надеюсь, что у вас все в порядке. Берегите себя.

С любовью,

Маргарита

Письмо было составлено из общих фраз, и все же, несмотря на краткость, Темис прочла меж строк кое-что неожиданное. «Соскучилась» и «с любовью». Неужели это правда?

Все тяготы жизни рядом с сестрой стерлись из памяти, когда Темис представила ее в Берлине. В газетах она видела фотографии разрушенных улиц и знала о состоянии города. Как же сильно любила сестра своего немца, раз помчалась за ним в столь суровое место, навстречу неизвестности. Темис никогда не испытывала подобной страсти и даже позавидовала Маргарите.

Танасис взял у Темис письмо.

– Там есть адрес? – спросила кирия Коралис. – Маргарита сказала, где она живет?

– Здесь ничего нет. Может, на конверте?

Панос поднял с кухонного стола брошенный конверт и поднес его к свету. Адрес расплылся, возможно из-за снега или дождя.

– Только марка Берлина. И все.

– Подождем следующего письма, – сказал Танасис. – Может, оно расскажет нам больше.

Кирия Коралис приуныла.

– Моя бедняжка Маргарита, – вздохнула старушка. – Она даже не сообщила, поженятся ли они.

– Йайа, самое главное, что она в безопасности, – отозвался Панос.