Короче говоря - Джеффри Арчер

— Это непростой вопрос, — сказал мистер Крэддок, — потому что наличных денег он оставил совсем немного. Однако мне было поручено подсчитать размер состояния для утверждения завещания, — добавил он, открывая одну из папок. — По моей предварительной оценке, которая, возможно, слегка занижена, ваш муж оставил примерно миллионов восемнадцать-двадцать.

— Франков? — прошептала Рут.

— Нет, фунтов, мадам, — невозмутимо ответил мистер Крэддок.

После долгих раздумий Рут решила никому не говорить о своём богатстве, даже детям. Когда в следующие выходные она прилетела в Лондон, то сказала Максу, что адвокаты Ангуса зачитали ей его завещание и сообщили стоимость его состояния.

— Сюрпризы были? — поинтересовался Макс.

— В общем-то нет. Он оставил мальчикам по паре сотен фунтов, а тех ста тысяч от продажи нашего дома в Арденнах, которые мы получили благодаря тебе, должно хватить, чтобы более или менее сводить концы с концами — если я не буду слишком расточительной. Так что, боюсь, тебе придётся работать, если ты всё ещё хочешь взять меня в жены.

— Скажу тебе больше. Мне было бы неприятно жить на деньги Ангуса. Вообще-то у меня для тебя хорошие новости. Фирма предложила мне рассмотреть возможность открытия филиала в Сент-Хелиере в начале следующего года. Я ответил, что приму предложение только на одном условии.

— На каком? — спросила Рут.

— Если одна из местных женщин согласится стать моей женой.

Рут обняла его, твёрдо уверенная, что нашла достойного человека, с которым проведёт остаток своих дней.

Макс и Рут поженились три месяца спустя. На церемонии в Челси присутствовали только близнецы, и даже они явились с неохотой.

— Он никогда не заменит нам отца, — с чувством сказал Бен матери. Николас согласно кивнул.

— Не переживай, — утешал её Макс по дороге в аэропорт. — Со временем всё образуется.

В самолёте Рут обмолвилась, что её слегка огорчило отсутствие друзей Макса на церемонии.

— Нам не нужны кривотолки, ведь Ангус умер совсем недавно, — ответил он. — Пусть пройдёт немного времени, а потом я введу тебя в лондонское общество. — Он улыбнулся и взял её за руку. Его уверенность успокоила Рут, и она отбросила все сомнения.

Через три часа самолёт приземлился в Венеции, и началось их свадебное путешествие. Моторная лодка доставила их в гостиницу на площади Святого Марка. Всё было прекрасно организовано, и Рут поражалась, с какой охотой её новоиспечённый муж часами ходил с ней по магазинам, помогая выбирать многочисленные наряды. Он даже уговорил её купить платье, которое ей показалось слишком дорогим. Целую неделю они совершали прогулки на гондолах, и Макс не отходил от неё ни на шаг.

В пятницу Макс взял напрокат машину и повёз новобрачную на юг во Флоренцию. Там они бродили по мостам, ходили на экскурсии в галерею Уффици, Дворец Питта и Академию. По вечерам они объедались пастой, танцевали на рыночной площади и часто возвращались в гостиницу только на рассвете. Они с неохотой улетели в Рим, где им предстояло провести третью неделю медового месяца. Там всё свободное время они проводили в спальне гостиницы, в Колизее, оперном театре и Ватикане. Три недели пролетели так быстро, что Рут даже не могла припомнить отдельные дни.

Каждый вечер перед сном она писала письма сыновьям, рассказывая, как чудесно проводит время и — особенно — как внимателен к ней Макс. Она очень хотела, чтобы они его приняли, но боялась, что до этого ещё очень далеко.

Когда они вернулись в Сент-Хелиер, Макс оставался таким же заботливым и внимательным. Рут огорчало только одно: он ничуть не продвинулся в поисках помещения для нового филиала своей компании. Каждое утро около десяти часов он уходил из дома, но больше времени проводил в гольф-клубе, чем в городе.

— Обрастаю нужными связями, — объяснял он. — Они мне очень пригодятся, когда откроется филиал.

— И, как ты думаешь, когда это произойдёт? — поинтересовалась Рут.

— Теперь уже скоро, — заверил он. — Нельзя забывать, что самое важное в моём бизнесе — это правильно выбранное расположение конторы. Лучше подождать, пока подвернётся первоклассное место, чем соглашаться на что-нибудь посредственное.

Но проходили недели, а это первоклассное место всё не подворачивалось. Рут начала беспокоиться, но всякий раз, когда она заводила разговор на эту тему, Макс обвинял её в нытье, и она поняла, что лучше пока оставить эту тему хотя бы на месяц.

Через шесть месяцев после свадьбы она предложила поехать на выходные в Лондон.

— Я бы могла познакомиться с твоими друзьями, сходить в театр и наверстать упущенное, а ты бы отчитался перед своей компанией.

Каждый раз Макс придумывал новые отговорки, заставляя её отказаться от своих планов. Но он всё-таки согласился поехать в Венецию на первую годовщину их свадьбы.

Рут надеялась, что двухнедельный отпуск оживит воспоминания о прошлом путешествии, а может быть, даже воодушевит Макса, и по возвращении на Джерси он наконец остановится на каком-нибудь помещении. Однако годовщина оказалась полной противоположностью прошлогоднему медовому месяцу.

Когда они приземлились, в Венеции шёл дождь, и они продрогли до костей, пока стояли в длинной очереди, дожидаясь такси. Как выяснилось в гостинице, Макс думал, что Рут забронировала номер. Он наорал на ни в чём не повинного управляющего и в бешенстве выскочил на улицу. Больше часа они с вещами таскались под дождём, и в конце концов нашли какую-то захолустную гостиницу, которая могла предложить им лишь небольшой номер над баром с односпальными кроватями.

Вечером в баре Макс признался, что забыл кредитные карточки дома, поэтому он надеется, что Рут не будет возражать и оплатит счета, а по возвращении на Джерси он с ней рассчитается. В последнее время она и так оплачивала почти все счета, но решила, что сейчас не подходящий момент обсуждать это.

Во Флоренции Рут за завтраком робко обмолвилась, что, она надеется, ему наконец улыбнётся удача, и он найдёт подходящее помещение для своей компании, как только вернётся на Джерси. Она с невинным видом поинтересовалась, не беспокоится ли его фирма по поводу столь долгих и безуспешных поисков.

Макс мгновенно пришёл в ярость и, заявив, что она его достала, выбежал из ресторана. Вернулся он только к вечеру.

В Риме тоже шёл дождь, и Макс только обострял ситуацию — постоянно куда-то уходил и порой возвращался в гостиницу, когда Рут давно уже спала.

Она почувствовала облегчение, когда самолёт оторвался от земли, унося их на Джерси. В Сент-Хелиере она изо всех сил старалась не придираться, поддерживать Макса и относится к его безуспешным поискам с пониманием. Но как бы она ни старалась, все её усилия наталкивались на угрюмое молчание или вспышки гнева.

Шли месяцы, и они всё больше отдалялись друг от друга. Рут уже не спрашивала, как продвигаются поиски помещения. Она давно поняла, что Макс отказался от этой затеи, и даже стала сомневаться, было ли у него вообще такое задание.