Куда улетают ангелы - Наталия Терентьева

— Хорошо.

Ничего особенно хорошего в такой настойчивости я не видела. Но отказывать я совершенно не умею. Я не умею прогонять. Я умею прощать и смиряться, и в новой ситуации находить хорошие моменты. Звучит красиво и по-христиански. Но это совершенно неприменимо к реальной жизни. Мне часто стыдно за свою бесхребетность — а как иначе на современном языке можно назвать всепрощение и смирение? Смиренно снося тычки любимых и незнакомых людей, ни царицей, ни, на худой конец, царской женой не станешь. А я хочу быть царицей? Нет, но и безропотной Сашиной служанкой я тоже больше не хочу быть.

Вот что мне сейчас эта Ольга? Но если я говорю «нет», а человек говорит «да», то второе «нет» у меня уже не рождается. Так, наверно, мы и прожили с Виноградовым. Куда ни плюнь — утыкаешься в его порочную нагловатую физиономию.

Когда-то он был просто красавец. Но с годами — точно, как на портрете Дориана Грея, все невоздержанности и грехи исказили его милые моему сердцу черты. Он становится похожим, это очень заметно на фотографиях, на старого сатира, со страшной улыбкой и мертвыми, мрачными глазами. Со мной же произошло то, о чем я в юности читала и слышала с удивлением: а я сквозь мешки, морщины и следы порока вижу чистое, хорошее лицо молодого аспиранта, сочинявшего мне то выспренные, то остроумные стихи.

Ольга приехала очень скоро — на самом деле я ведь даже не спросила, где она живет. Она была еще красивее, чем в первый раз. Подтянутая, стройная, чистейшая кожа — можно рекламировать кремы по телевизору. Похожа на девушек, которые нагло говорят, что им сорок, а они выглядят на тридцать с хвостиком, потому что пользуются дорогой косметикой. Хотя на самом деле им — двадцать.

— Ты прекрасно выглядишь, — не удержалась я, хотя знаю цену женских комплиментов.

Ольга неожиданно обрадовалась:

— Правда? Если бы ты меня видела полгода назад… У меня были всякие личные проблемы… я ходила черная. Главное — что внутри. Но и способы есть разные хитрые…

— Укол ботекса — и ни нахмуриться, ни улыбнуться? — засмеялась я.

— Не обязательно. Есть старые проверенные фокусы. На сорок лет не помолодеешь, конечно, но кое-что исправить можно… Вот, смотри…

Ольга достала из сумки маленькие пакетики, тут же разорвала один, вытащила из него кусочки плотной материи, похожей на холст, вырезанные в виде неправильного полумесяца.

— Надо слегка намочить теплой водой и приложить… вот так… рукой сама придержи… Не печет? Хорошо. Они пропитаны специальным гелем. А теперь лучше полежать минут десять. Но можно и кофе наливать, они не упадут, только не смейся и не гримасничай.

Я ложиться не стала — я вообще не могу ложиться, если уже встала. Только по горячей просьбе Виноградова. Может, мне поставить ящичек с прорезью и при каждом упоминании — даже мысленном — этого имени платить штраф? Глядишь, к лету сумма на отдых нам с Варькой соберется.

— Ну, снимай масочки, смотри на себя, — Ольга протянула мне зеркальце. — Здорово, правда? Копеечный вариант, а как действует. Не лениться только делать каждый день. Я тебе оставлю пару пакетиков. А вообще советую воспользоваться нашим неожиданным знакомством и походить в один из моих салонов — совершенно бесплатно.

— Ты знаешь, я уже хожу бесплатно ужинать к Жене Локтеву в ресторан.

— A-а, ты его знаешь? — Ольга с интересом взглянула на меня. — Да, я проезжала как-то мимо его ресторана… Название еще такое смешное.

— «Тетушка Чарли». Я писала про него статью, и мы неожиданно подружились.

— Да? — Мне показалось, что Ольге это не очень понравилось. — И как же вы подружились? Он ведь, кажется, нетрадиционной ориентации.

— Мне тоже так кажется. Вот потому и подружились, а не что-то другое.

— И, что, — в голосе ее неожиданно проскользнул очевидный интерес, — ты с ним откровенна?

— До некоторой степени…

— Будь осторожнее. А, кстати, ты мне не покажешь фотографию своего друга? Этого героя-любовника?

— Покажу, — я достала с полки один из альбомов, — вот, мы недавно ездили в Турцию, отдыхали в чудесном отеле, целый месяц.

— Я представляю… — Ольга быстро взглянула на меня. Она что-то такое представила, от чего мне стало неудобно.

— Жили в разных номерах…

— Как романтично! — Она внимательно разглядывала наши фотографии, задерживаясь в основном на моих. — Тебе идет загар… Да тебе все идет! Красивая… и здесь какая красивая… Когда волосы выгорают — просто чудо. Как тебе хорошо с хвостиком…

— Послушай, я даже не знаю, как относиться к комплиментам такой красивой женщины, как ты. Ты жалеешь меня, что ли? Ну какая же я красивая?

— А какая же ты еще? А? — Ольга отложила альбом и молча, с улыбкой смотрела на меня.

Я заерзала.

— М-м-м… Вот, кстати, и Саша. Здесь он на себя похож.

— Жуткая морда… а брюхо-то… ты не обижаешься за своего избранника?

— Н-нет… нет, конечно… я тоже вижу, что он чуть располнел в последние годы…

— И три подбородка лежат… хоть на пластику иди… Если похудеет — просто повиснут тряпочкой. Но он не похудеет — будет только толстеть… Это видно — у него такой плотоядный рот. Наверняка развратный, неуемный выдумщик-затейник, да?

Я передернулась внутренне. Ну почему, почему я допускаю такие разговоры? А она продолжала, не замечая моего смущения:

— Любитель клубнички, групповых встреч, двух-трех девушек между его ног, наверняка грязный фетишист… А спроси его, какую ты, Лена, любишь музыку или когда день рождения у твоей мамы — он не знает. Пока все правильно?

— Д-да.

— И это еще не все, правда?

— Правда. Но… Ольга, пожалуйста…

— Знаешь, кто я по образованию?

— Только не говори, что ты врач-психиатр… подосланный моей мамой или… самим Виноградовым, чтобы отвадить меня от него.

— Ты сценарии писать не пробовала?

— Нет. Почему? — я пожала плечами.

— Такая фантазия… Нет, я — художник. До того, как у меня получилось с салонами, я писала для себя и делала иллюстрации к книжкам, очень любила детские заказы. Я тебе покажу как-нибудь. Если захочешь.

— Да, да… — Я рада была любой перемене темы, лишь бы не обсуждать причуды Виноградова.

А она это прекрасно понимала.

— Ты никогда не отдавала себя отчет в том, что он делает с тобой? С твоей душой, с твоей любовью? Какой его любимый фетиш?

— Ольга… Ну зачем тебе это?

— Мне… это другой вопрос. Зачем это тебе? Скучно без фетишей?

— Нет, конечно. Но я привыкла. Вначале не понимала, какое это имеет отношение к любви. Просто видела, что ему так лучше. А потом — привыкла. Да это и набиралось с годами… Любимый фетиш?.. Ну — пожалуйста. До сих пор были туфли на высоком остром каблуке.