Шок от падения - Натан Файлер

Я снял халат и голый лег на кровать, чтобы радуга оказалась на моей коже. Бессонная ночь давала о себе знать. Я плыл в цветах, размышляя о том, как они прекрасны, когда услышал что-то вроде рычания.

— Привет, кто там? — Рычание повторилось. Оно доносилось из-под кровати. — Кто там? Перестань. Ответь мне.

Когда под кроватью прыснули от смеха, я уже знал, кто это. Я не стал подниматься, просто перегнулся через край и медленно приподнял свисающую простыню. Смех превратился в вопль восторга.

— Я знал, что это ты.

Его лицо было разрисовано оранжевыми и черными полосками, на кончике носа — черное пятно с линиями усиков.

— Я тигр, — с радостной ухмылкой заявил он. — Похож я на тигра?

— Самый лучший тигр из всех, что я видел, — улыбнулся я.

Он снова зарычал. Потом лег на живот и стал извиваться:

— Я похож на тигра, но ползаю, как змея.

Ему всегда было трудно выговаривать букву З, и большая часть занятий по развитию речи посвящалась этой букве. Он отлично справился с «ползаю как змея», и я знал, что ему приятно будет это услышать.

— Очень хорошо, — сказал я. — У тебя хорошо получается, Саймон.

Он просиял от счастья, а потом прыгнул на меня и обхватил руками за шею. Я не стал сопротивляться и повалился под его весом. Было так приятно обнимать его, я с трудом дышал.

Его физиономия сморщилась.

— А что ты делал у раковины, Мэтью?

— Ты за мной следил?

Он старательно закивал, сгибаясь чуть ли не до пояса и хихикая.

— Я тебя видел, я тебя видел!

— Тогда ты сам знаешь, что я делал.

Теперь он наклонился над раковиной, пристально глядя в сливное отверстие. Он мог перенестись куда угодно в мгновение ока, мог перемещаться во времени.

— Зачем ты выплюнул лекарство? Ты хочешь болеть?

— А ты хочешь, чтобы мы играли вместе?

Он посмотрел на меня. Я никогда не видел его таким серьезным.

— Всегда, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты играл со мною всегда.

Его серьезность немного испугала меня. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и укрылся одеялом.

— Мне восемь, — сказал он из ниоткуда. Он считал по пальцам в воздухе. Высунув язык от напряжения, он загнул два. — Значит, тебе шесть.

— Нет, мне уже не шесть.

Саймон стоял, глядя в недоумении на свои пальцы. Мне стало стыдно, что я теперь старший, что оставил его позади, и я не знал что сказать. Потом мне в голову пришла одна мысль. Я залез в ящик тумбочки у кровати, вытащил свой бумажник и аккуратно достал оттуда фотографию.

— Смотри, — сказал я. — Помнишь?

Саймон уселся на кровать рядом со мной, его носки не доставали до пола. Он задрыгал ногами от возбуждения. — В зоопарке! В зоопарке!

— Точно. Видишь? Я тоже тигр.

Когда мне исполнилось шесть лет, мы пошли отпраздновать это событие в бристольский зоопарк, и там нам раскрасили лица под тигров. Бабушка Ну сфотографировала нас щекой к щеке, и мы оба рычали в камеру. Она хранила этот снимок в своей сумочке много лет, но когда я однажды сказал, что это моя любимая фотография, она отдала ее мне. Я стал отказываться, но спорить с ней бесполезно.

— В бумажнике у меня лежало еще кое-что, но я не хотел ему показывать, чтобы не обнадеживать раньше времени. Это был сложенный листок бумаги, засунутый за платежную карту. Ресепшионистка в отделении распечатала мне его из Интернета пару дней назад. Симпатичная тетка, она постоянно жевала жвачку и болтала с уборщицами о своей дочери, о том, что она заканчивает последний класс музыкальной школы, а еще занимается чечеткой, и там ее тоже очень хвалят.

Я дожидался паузы в их разговоре, но ее не последовало. Даже не переведя дыхания, она повернулась ко мне и спросила:

— Ты хочешь что-то спросить, дорогуша?

— Мне нужно узнать адрес, — сказал я. — Можете посмотреть на своем компьютере?

— Угу.

— Э-э… Это база отдыха. Кемпинг. Я точно не помню, где он расположен. Кажется…

— Как он называется, дорогуша?

— Прошу прощения. Конечно. Он называется «Оушн Коув». Вернее, раньше так назывался… Думаю…

Ее длинные красные ногти уже барабанили по клавишам с пулеметной быстротой.

— «Оушн Коув» — кемпинг в Портленде, Дорсет. Это тот?

Папа сидел за рулем «Форда Мондео», а мама подкармливала его чипсами и кусочками яблок.

Саймон спал рядом с Трансформером, обнимающим его колени. Я играл в «Геймбой», пока не сели батарейки. Потом мы спорили, кто первый увидит море. Родители дали мне выиграть. Мама послала мне воздушный поцелуй в зеркало дальнего вида.

Папа открыл люк в крыше и еще сказал, как ему приятно вдохнуть свежий морской воздух. Когда мы, перевалив через «лежачего полицейского», въехали в ворота кемпинга, Саймон от сотрясения проснулся. Его глаза расширились, он захлопал в ладоши, не в силах найти слова.

— Это тот, дорогуша?

— Да, тот. Это там, где…

Она щелкнула мышкой, и Гугл выплюнул адрес вместе с маленькой картой.

Если бы она спросила, зачем мне это нужно, я бы, наверное, сказал ей правду. Там я оставил своего брата, и там я ему нужен больше всего.

Может, тогда бы она очнулась от своего транса, сочувственно кивнула головой и сказала:

— Послушай, дорогуша, посиди тут минутку, а я сбегаю к медсестрам, поищу кого-нибудь, кто может с тобой поговорить по душам.

Но она этого не сделала.

Но она не спросила потому что

так сошлись для меня ЗВЕЗДЫ

во всей ВСЕЛЕННОЙ

и потому что, когда я засунул сложенный листок в бумажник, она начала рассказывать уборщицам, что ее дочь серьезно подумывает о том, чтобы заняться балетом, но в неделе всего семь дней.

Я резко вскочил на ноги. Радуги пропали, а с ними вместе и Саймон. Клэр-или-Энна стояла в дверном проеме.

— Я заказала такси, — сказала она. — Машина приедет через двадцать минут.

Я потер лицо ладонями. На подушке осталось большое мокрое пятно.

— Кажется, кое-кто снова завалился спать, — сказала Клэр-или-Энна. — Одевайся. Погода прекрасная, похоже, весна наконец начинается. Я тебя позову, когда подъедет такси.

Я плеснул в лицо холодной воды и, порывшись в груде шмоток на полу, выбрал широкие штаны и камуфляжную куртку. Я вовсе не мечтал стать военным, ничего подобного. Просто в тот период я носил камуфляж, чтобы чувствовать себя смелым.

Я сел на кровать, чтобы зашнуровать ботинки.

— Я знаю, ты еще там, Сай.