Девочки - Сильви Тестю

— Пойдешь?

— Да.

— Ты не боишься?

— Я назначила ему встречу в кафе.

— В котором часу?

— В два.

— А мама?

— Я ей ничего не сказала.

— Скажешь?

— Не знаю.

— Надо ей сказать. У меня такое чувство, будто мы ее предаем.

— Она этого не вынесет.

— Почему?

— Не знаю.

Помедлив, слово берет Коринна:

— Я с ней обедала… Мы говорили о «встрече»… Мама уверена, что тебе померещилось. «Он» ни за что бы не пришел, так она сказала.

— Почему?

— У нее это просто не укладывается в голове… Она боится, что «Он» снова объявится.

Да уж, все были в состоянии боевой готовности, когда этот человек возрождался из пепла.

— Вы как хотите, а я пойду в среду в два часа.

— Мне что-то не очень хочется идти…

— А я приду, но так, чтобы «Он» меня не увидел.

— Сядь за соседний столик. Все равно «Он» не знает тебя в лицо. Сможешь слушать наш разговор, а захочешь — подсядешь.

— Можно…

— Только ты уж садись так, чтобы я тебя не видела! А то я расхохочусь!

Мы с Жоржеттой смеемся, представив себе сцену. Это у нас осталось от детства. Когда что-то случается, мы смеемся. Когда нам не по себе — заливаемся как дурочки.

— Нет, прикинь! Ты говоришь ему: «Добрый день, Антуан» — и всю дорогу покатываешься со смеху!

— Нет уж. Если ты придешь, садись лицом к нему, а ко мне спиной.

— Ладно, сама решу. Я еще не знаю, приду ли.

— Ты иди одна, а мы, может быть, позже подойдем.

— Да, я тоже думаю, что так будет лучше. Представь: «Он» придет, а мы там все трое, да у него инфаркт будет. «Он» окочурится по нашей вине.

— А мама?

— Надо ей сказать.

— Я ей после позвоню.

Собрание продолжается в атмосфере всеобщего веселья. Мы воображаем все на свете и еще черт-те что. Например, что «Он» опрокинет на нас стол. Что «Он» псих…

— Если «Он» скажет хоть одно плохое слово о маме, я ему врежу.

— А я вырву ему язык.

— А я сделаю из него котлету и скормлю моему псу.

— Ха-ха-ха!

— А если «Он» полный идиот? Представляете, как нам будет противно?

— Зато будем знать, чего мы избежали!

— Скажем ему «Спасибо, что оставили все это при себе!»

— Ха-ха-ха!

— А если «Он» нас обложит последними словами?

— Я очень удивлюсь, если у него их запас больше, чем у меня!

— Ха-ха-ха!

— Как вы думаете, «Он» женился снова?

— Не знаю.

— А детьми «Он» обзавелся, как ты думаешь?

— Может, «Он» наделал детей по всему Лиону!

— Ты будешь говорить ему «вы»?

— Да… не знаю… А что, ты ему прямо так и скажешь: «Здравствуй, папа, передай мне, пожалуйста, горчицу»?

— Ха-ха-ха!

Мы строим самые бредовые предположения и отводим душу в безудержном хохоте.

— «Он» знал, что у тебя есть собака?

— «Он» не боится собак, уже неплохо.

— Может, «Он» вырос на ферме.

— Точно! Волк в овчарне!

— Три поросенка и серый волк!

— Три большие свинки!

— Ха-ха-ха!

— Вырос на ферме?

— Да.

— Мужлан!

— Ха-ха-ха!

Коринна разошлась. Она хохочет громче нас с Жоржеттой.

— Мужлан! Деревенщ-щ-щ-щина!

— Да, «Он» даже знает, как зовут мою собаку.

— Значит, «Он» читал твою книгу!

— Да… Наверно…

— Я представить себе не могу, чтобы «Он» заходил в книжный магазин…

— Я тоже. Чтобы «Он» покупал книги…

— И я тоже.

— Я вообще не могу представить, что «Он» ходит по магазинам.

— И я тоже.

— Я всегда думала: не может быть, чтобы «Он» зашел в овощную лавку и купил килограмм помидоров!

— Ия.

— Что же «Он» тогда ест?

«Он» носит бутылочно-зеленый свитер, «Он» имеет телефон, «Он» читает, «Он» ест.

* * *

— Я знаю, сегодня у тебя день «X». Желаю удачи, — сказала мне по телефону Лоранс.

Мама пыталась дозвониться мне каждые пять минут. Я не брала трубку. Боялась передумать.

Мне необходимо выйти. Пойду что-нибудь куплю. Что? Да какая разница. Мне хочется хотеть что-нибудь купить. Я просто не могу сидеть в четырех стенах гостиничного номера и ждать назначенного часа. Я уже отгрызла себе один ноготь. Еще, чего доброго, руку откушу.

— Добрый день, мадемуазель! — приветствует меня девушка на ресепшене.

— Дбрдень, — отвечаю я мертвым голосом.

— У-у-у, что-то вы сегодня не в духе! Или, не дай Бог, заболели?

— Нет-нет-нет-нет-нет.

Со мной все ясно, и одного «нет» хватило бы… Нет-нет-нет-нет-нет… Да, уж если девушка заметила, что я не в духе…

Надо быть спокойной. Невозмутимой. Сделать нейтральное лицо. Это здорово получается у Стефана, когда он идет по улице. Стефан владеет своим лицом, и голосом, и глазами — я это замечала, когда шла с ним рядом. И пробовала ему подражать. Не получалось.

У Стефана, когда он идет по улице, совсем другое лицо, не то, которое видят близкие ему люди. Ватное какое-то лицо. Если с ним заговорят, голос у него ровный-ровный, никакой, а уж глаза! И не глаза вовсе — просто органы зрения. Среди толпы Стефан ходит так будто он один.

— Это моя броня, защита от посторонних. Иначе ты слишком уязвим.

— И ты никогда ни за что не зацепляешься взглядом? Не слепой же ты!

— Я держу дистанцию.

— Зачем?

— Да чтобы не ткнугься носом в дерьмо! Так есть время на размышление.

Что ж, хотя бы понятно…

— В твоих глазах ничего нельзя прочесть!

— Это я нарочно. Пусть другой откроет карты первым. Как в покере.

— А я не умею играть, в карты… Только в батай.

— Ну вот…

— Что — вот?

Он не ответил мне. Его «ну вот» было словно решением вопроса, ключом ко всем моим терзаниям. «Ну вот…»