Сказки по телефону, или Дар слова - Эргали Гер

– Скажи, падло, что головой отвечает, – подсказывал старший. – Скажи, что душу вытрясешь, если что… Давай, фуфел, корячься – время идет, цигель-цигель!..

Боря умоляюще и обреченно взглянул на Анжелку.

– А потом перепихнемся, – пообещала она. – Потерпи, милый.

– Анжела Викторовна!.. – умоляюще пролепетал он и вдруг с надеждой закричал в трубку: – Да! Слушаю тебя, восьмерочка! Понял! Спасибо!.. Уже подключили, – просияв, отрапортовал он; старший вырвал трубку, послушал и в некотором сомнении опустил.

– Смотри у меня, олень, – предупредил он.

– Я гарантирую, – от полноты сердца заверил Боренька, и было видно – не врет, не может врать человек в минуту такой распахнутости.

– Очень хорошо, – сказала Анжелка. – А теперь, Борис Викторович, личная просьба, – она еще не закончила, а Боря уже кивал, – постарайтесь забыть навсегда и меня, и Сережку. Сможете?

Боря кивал.

– Мой номер телефона?

– Забыл.

– Сережкин?

– Понятия не имею, Анжела Викторовна-а-а!..

– Ай! – только и успела воскликнуть Анжелка: дуболом у двери ловко подхватил летящего на него Бореньку и тычком отправил обратно старшему. – Да вы просто энциклопедист, Борис Викторович!

– Я все забыл, – прохрипел ошеломленный Боренька. – У меня прогрессирующий склероз…

– Вот и договорились, – подытожила Анжелка, оборачиваясь к изжелта-серой, остолбеневшей от страха Татьяне: старшая по смене таращилась на нее огромными выпученными глазами, в уголках их поблескивали слезинки.

– Не надо бояться, – сказала Анжелка. – Я только за своим пришла. Только за своим.

Татьяна кивнула, кивнула в другой раз, слезы пролились и потекли по щекам.

– Идите, – Анжелка махнула на дверь. – Идите все!..

Все вышли быстро, бесшумно, разве что не на цыпочках.

Они смотрели друг другу в глаза и обе молчали. Татьяна шмыгала носом, оттирала слезы ладонями, Анжелка несколько раз порывалась что-то сказать, но слова не шли.

– Ладно, – проговорила она, сглатывая остальное. – Все.

Развернулась и пошла прочь.

– Не встречайся с ним, – сказала Татьяна в спину.

Анжелка застыла.

– Это плохо кончится, деточка. Помяни мое слово.

«Не оборачивайся, – подсказал внутренний голос. – Не оглядывайся, не отвечай, уноси ноги». Она кивнула, как послушный солдат, вышла в коридор и не оглядываясь пошла на выход сквозь строй мирно базарящих с помятым охранником дуболомов.

– Теперь куда? – спросил старший, догоняя на лестнице.

– В разные стороны. Передайте Вере Степановне, что я ей очень признательна.

– Вера Степановна просила доставить прямо к ней…

– Перебьется, – Анжелка остановилась, взглянула в несвежее, некрасивое лицо старшего. – Всего доброго. Извините за хлопоты.

– Всего доброго, Анжела Викторовна…

«Бля», – подумала Анжелка.

Бля-бля-бля.

Ксюши в машине не было: улизнула. Анжелка швырнула на заднее сиденье ненужную распечатку, завелась и, нервно дергаясь, стала выруливать мимо джипов прочь со двора.

А дома уже звонил телефон. Она вбежала, захлопнув дверь, схватила трубку и услышала мамин голос:

– Что там у тебя, доча?

– Ничего, теперь полный порядок. Спасибо тебе.

– Спасибо знаешь куда засунь?… Лучше объясни, как тебя угораздило вляпаться в этот бордель и что они там тебе прищемили… Кого ты там выручала?

– Потом, мама. Завтра приеду и расскажу. И вообще это неинтересно: дурацкая ситуация, случайная и уже разрешилась. Все, мам, извини – я жду звонка. Давай, до завтра…

Она успела принять ванну, лечь и почти заснуть: звонок подсек ее, засыпающую, и выволок на свет почти что со дна.

– Это ты? – спросил Сереженька.

– Ага, – откликнулась она с хрипотцой. – Наверное.

– Здорово. Это мы теперь только вдвоем или еще родители-братья-сестры?…

– К черту родителей, к черту всех. Только мы, ты да я. Милости просим.

– Ноги вытирать?

– Фиг. Разувайся, а еще лучше раздевайся и ложись рядом. Я сплю.

– Тогда подвинься… Тебя когда разбудить?

– Часу в пятом. А лучше в шестом: я очень устала. Ты знаешь, что я тебя выкрала из конторы? Уворовала и вынесла на себе, как лиса цыпленка, так что теперь ты мой, только мой, а главное – я только твоя, с чем тебя и поздравляю, цыпленочек…

– Ты ушла с работы? – спросил он, потом догадался. – Тебя выгнали? Из-за меня? Ха… Выходит, как порядочный человек, я обязан взять тебя на содержание?… Сколько ты там получала?

– Ой, не гони… Хотя, пожалуй, какую-то компенсацию я затребую… Вот высплюсь и потолкуем.

– Можно поцеловать тебя в шейку?

– Целуй, – согласилась Анжелка, прикладывая мембрану к шее. – Все. Спи давай. Не балуй.

– Ладно, я отрубаюсь, – прошептал он. – Спи, лисичка…