Маскарад на семь персон - Олег Рой

– Ну что, други… и подруги, – он шутовски поклонился в сторону дам, что, учитывая рассадку «вперемешку», было почти акробатическим трюком. – За альма-матер нашу мы уже тост поднимали. И теперь я хочу… – он обвел глазами стол, как бы подчеркивая значимость ожидаемой реплики, – выпить за каждого из присутствующих. Но перед тем спросить – верно ли вы следуете дорогой, по которой направил нас наш драгоценный вуз? Не растеряли ли вложенных в юные головы знаний? Короче, народ. Времена проходили… всякие. Многим ли удалось сохранить свою профессию? Ну… из присутствующих. А то я смотрю – все преуспели… ну… более-менее… но вопрос – в какой области? Может, зря в институте над нами старались? Или не зря? Ответствуйте, коллеги… и не коллеги тоже.

Первой отозвалась Алла:

– Стасик, по-моему, в ренегатах тут только я. Так уж сложилось, что мне пришлось свой кусочек хлебца… – она хитро прищурилась, – с черной икоркой зарабатывать отнюдь не тем, к чему на факультете готовили. Хотя спасибо нашим профессорам, соображать научили отлично, это и в моем, риелторском то есть, деле очень пригодилось. Так что над моими мозгами преподаватели не зря трудились. А все остальные, зря ты ерничаешь… насколько мне известно… – Алла сделала небольшую паузу, – остальные, кажется, все по профилю работают. Вот насчет Громова не знаю, он что-то темнит. Ты как, достойно несешь высокое звание выпускника – чуть не лучшего, насколько я помню, выпускника в том году – нашего факультета? Соответствуешь?

Матвей повел плечом, заячья маска лежала перед ним на столе:

– Да вроде более-менее соответствую.

– А поподробнее? – подключился Игорь. – Эксперименты, исследования, день и ночь в лаборатории – так сперва было, это я в курсе. А теперь?

– Ну если честно, в лаборатории теперь уже не так часто, как раньше, бываю.

– Неужели в офисе сидишь, бумажную пыль глотаешь? – картинно всплеснула руками Кристина.

– От офисной работы никуда не денешься, – обтекаемо ответил Громов.

– Это точно, – вставил Карен. – Вот я в «НаноФарме» работаю, на хорошем счету, кстати, и компания, как понимаете, как раз по нашему профилю, но столько приходится с бумагами возиться – ужас.

– Копылова, – спохватилась вдруг Кристина, – а ты-то что молчишь? Ты вообще-то работаешь? Чем занимаешься?

– Мне все больше с документами приходится дело иметь, – тихо сообщила Ольга. – Но, правда, фармакологическими, так что профессию я не поменяла.

– Фармакологическими или фармацевтическими? – ехидно уточнила Кристина. – Секретаршей при аптечном начальнике пристроилась? Раскладываешь по кучкам бумажки – сколько тонн каких форм аспирина надо произвести и кому отгрузить? Или помельче масштабы, сколько упаковок?

Ольга слабо улыбнулась и тихо повторила:

– Фармакологическими. Результаты исследований и тому подобное. Про «сколько тонн аспирина» – это не ко мне. Тем более про сколько упаковок.

– А… значит, в НИИ каком-то корпишь, – пренебрежительно хмыкнула Кристина. – Результаты исследований, надо же! А я и не знала, что в этой стране, – она презрительно поджала губы, – еще ведутся какие-то… исследования, – закончила она фразу после красноречивой паузы.

Стасу совсем не хотелось докапываться до тихой Копыловой, она и без того чувствовала себя явно не в своей тарелке. Еще меньше хотелось отдавать «пальму первенства» выскочке-красотке.

– Крис, красавица наша! – Он патетически прижал руки к груди. – А ты сама-то где и кем? Чтоб такую красоту холить и лелеять, небось масса времени уходит. Когда уж тут работать?

– Представь себе, работаю, – процедила Кристина, поджав губы. – И очень даже неплохо. Я же рассказывала уже. И даже вполне по специальности, – она внятно произнесла название фирмы – небезызвестной и весьма солидной, есть чем гордиться – и тут же бросилась в контратаку. – А ты-то сам? А то всех пытаешь…

– Ну… Я… Я, как Фигаро – здесь и там. Но, – Стас назидательно поднял палец, – по специальности. Так выпьем же за то, что, невзирая на всевозможные катаклизмы, зерна, брошенные в наши юные головы нашими прекрасными профессорами, не пропали, а дают вполне приличные плоды, – он повел бокалом над многочисленными блюдами, судочками и вазочками, изобилие которых наглядно демонстрировало эти самые «плоды».

Дела давно минувших дней

Цель оправдывает средства

Стас искренне гордился своей придумкой – когда еще обстоятельства так удачно сложатся – и совсем не терзался всякими «хорошо – дурно» или «порядочно – непорядочно». Про моральные нормы пусть разглагольствуют те, кто с серебряной ложечкой во рту родился, у кого финансовое и прочее благополучие обеспечивается надежным семейным тылом. А ему, выросшему в коммуналке у не слишком трезвых родителей, донашивавшему все за двумя старшими братьями, а первые по-настоящему новые джинсы надевшему уже в институте – на собственные деньги купил, – ему ли рассуждать о морали?

В лаборатории Стас начал работать – не считая учебных занятий – с первого курса. Лаборатория была не институтская, но смежная, там заправлял один из факультетских профессоров. Стас устроился туда лишь отчасти ради приработка – хотя деньги лаборантам платили копеечные. Но это была работа по специальности, здесь завязывались связи и закладывался фундамент для надежного будущего. Удобно же: сперва пробирки моешь и крыс кормишь, потом тут же, под тем же начальством диплом делаешь, демонстрируешь всяческое рвение, так неужели научный руководитель тебя потом к себе не возьмет?

А дальше уж можно продолжать движение вверх. Никакие мечты сами собой не исполнятся, это Стас знал твердо.

Мечта у него, собственно, имелась одна. Даже не то чтобы мечта, скорее, представление об успехе: вот когда добьюсь, будет у меня розовый «Кадиллак». Как у Элвиса. Хотя розовый цвет Стаса скорее раздражал, чем привлекал. А уж «Кадиллак» на российских дорогах – это и вовсе несерьезно. Где отремонтированная часть через неделю не отличается от еще ремонтируемой, где в проездах, бывает, и «Смарту» развернуться трудновато – ну какой, к лешему, «Кадиллак»?

Стас отлично понимал, что мечта странноватая, но «Кадиллак» – именно розовый, «как у Элвиса», – был своего рода символом. Апофеоз успешности. Когда и собственная внешность перестает иметь значение: в конце концов, Пресли, строго говоря, не такой уж красавец, а поди ж ты… И щуплому невысокому большеносому Стасу казалось, что… Впрочем, не так уж он и хотел именно «Кадиллак» и именно розовый. Хотел, чтобы его стали… замечать. Чтобы для укладывания в постель очередной девицы не приходилось поить ее до полусмерти, чтобы они сами к нему лезли… Дело было, конечно, вовсе не в самих девицах – они тоже являлись своего рода символом, таким же, как розовый «Кадиллак». Успех – это когда можешь в любой момент получить то, что захочется, будь то номер в битком забитом отеле, ломоть дыни в два часа ночи или лучшую девицу на вечеринке. Когда не пересчитываешь финансы, прикидывая, хватит ли на новый пиджак, новую машину или на средиземноморский круиз. Когда список номеров в твоей записной книжке настолько обширен, что в нем есть люди, способные решить любой вопрос, и люди эти готовы оказывать тебе требуемые услуги.