Птица в клетке - Робин Роу

Адам

Мы с Джулианом идем своим обходным путем к доктору Уитлок, и вдруг он спрашивает:

– Хочешь знать, где я обедаю?

Я удивленно на него смотрю.

– Конечно.

– Я могу тебе показать, но…

– Что?

– Это секрет.

– Ладно, теперь мне действительно интересно.

– Но ты никому не говори.

– Не скажу. – Он все еще сомневается, и я повторяю: – Не скажу.

– Хорошо. – Внезапно Джулиан улыбается. – Иди за мной.

Мы направляемся в зал; следом за ним я взбираюсь по лестнице на чердак над театром. Джулиан ныряет за старый шкаф и, словно фокусник, отодвигает две доски.

Я наклоняюсь и вглядываюсь в темноту.

– Там еще одна комната!

Надо же! Только непонятно, как туда добраться без риска свернуть себе шею. Слишком много дыр над черной пропастью.

Джулиан протискивается в лаз и встает на планку. Когда он доходит до конца и присаживается, будто собрался прыгать с трамплина, я кричу:

– Джулиан, нет!

Но он уже взмывает в воздух. Затем приземляется в той комнате и немного обеспокоенно оглядывается.

– Наверное, тебе не стоит. Придется прыгать и…

– И что?

– Ты часто падаешь. Даже… даже если просто идешь.

Если бы это произнес кто-то другой, я бы решил, что надо мной посмеиваются. Джулиан же совершенно искренне беспокоится за меня. Я прикидываю расстояние: а там и правда всего пара метров.

– Думаю, справлюсь.

Он не особо верит, но отходит прочь, освобождая мне место. Когда я приземляюсь и вхожу в комнатку, Джулиан смотрит на меня с надеждой, поэтому я говорю:

– А тут здорово. – На самом деле нет. Это практически чулан, который сгорел, а потом был перестроен, но тут все равно ужасно пахнет. – Ты обедаешь здесь каждый день?

Он кивает.

Это даже еще хуже, чем сама комната. Мы здесь меньше двух минут, а мне уже скучно и тошно. Я хожу, выглядываю в небольшое окошко, снова хожу и вдруг натыкаюсь ногой на стопку тетрадей в углу.

– Что это? – спрашиваю я, присаживаюсь и беру одну.

– А… ничего… ну, это просто…

Я открываю тетрадь. Она исписана этим иероглифическим почерком Джулиана, но строчки аккуратнее, чем обычно, и их не так сложно разобрать.

Я возвращаюсь к окну и начинаю читать. А потом, забыв про тусклый свет и тесное пространство, сажусь на пол и переворачиваю страницу за страницей.

Когда я поднимаю голову, Джулиан наблюдает за мной, грызя ноготь.

– Как ты это делаешь? – спрашиваю я.

– Что делаю? – встревоженно уточняет он.

– Пишешь такие вещи. Как они приходят тебе в голову? – Читая его историю, я чувствую то же, что ощущал, когда сидел за книгами про Элиана Маринера. Как они мне нравились и как я внезапно переносился в другой мир. Джулиан волнуется еще больше, и я понимаю, что должен выразиться яснее. – Это здорово, Джулиан. Очень, очень здорово.

На миг его лицо застывает, а потом расплывается в широкой улыбке.

Я встаю и отдаю ему тетрадь.

Звенит звонок, звук намного глуше, чем обычно.

– Есть хочешь? – спрашиваю я, снова представляя, как Джулиан обедает здесь, в темноте.

– Да.

– Тебе лучше есть в столовой. Ну то есть зачем сидеть в одиночестве, когда есть друзья?

Джулиан

Я впервые появляюсь в столовой, и мои одноклассники с любопытством на меня смотрят.

Огромная комната полна людей, и Адам идет очень быстро. Я боюсь потерять его в толпе и ускоряю шаг.

Когда мы подходим к столу, становится по-настоящему неловко, ведь приходится втискиваться, а места почти нет. Адам сразу начинает говорить с Эмеральд, а я молчу.

Потом Джесс спрашивает, не хочу ли я послушать песню у него на айподе, и, не дожидаясь ответа, сует наушник мне в ухо.

– Хорошая, – говорю я.

Пока мы обсуждаем, кому какая музыка нравится, Адам предлагает мне половину своего зеленого сока. Камила велит ему оставить меня в покое, но я все равно пью. Адам говорит что-то забавное, и я смеюсь вместе со всеми и будто снова танцую на вечеринке у Эмеральд – то же ощущение легкости, энергии и единения.