Нормальных семей не бывает - Дуглас Коупленд

— Ты не ответила на мой вопрос о том, когда папа стал таким придурочным.

— Вообще-то он был славным, знаешь. Веселым. Он был веселым.

— Верится с трудом.

К ним подошел продавец:

— Присматриваете мышей на корм?

— Да, — сказал Уэйд. — Дюжину.

— Вон тех, вон там, — сказала Дженет, указывая на упитанных мышей. — Они дороже, чем обычные?

— Да. Они беременные, поэтому стоят на доллар дороже.

Уэйд и Дженет одновременно испустили изумленный возглас.

Продавец сказал, что они могут приобрести небеременных хомяков по отличной цене — доллар двадцать пять.

— Нет, просто мышей, — сказал Уэйд. — Небеременных. Дюжину.

— Как можно кормить змей беременными мышами? — спросила Дженет, скорее обращаясь сама к себе.

— Чего я никак в толк не возьму — почему они просто не едят гамбургеры?

— Без убийства никак нельзя, — изрек продавец. — Убивая, змея вырабатывает ферменты, помогающие пищеварению. А гамбургер не убьешь.

— О Господи, — сказала Дженет. — Никогда бы не поверила, что покупать мышей так трудно.

Пока продавец отбирал мышей, мать с сыном прошли в отдел птиц, — жаркий воздух здесь был полон пронзительных трелей и густого фосфатного запаха птичьего помета. Глядя на волнистых попугайчиков, Уэйд задумался о том, как такие крохотульки вообще могут существовать в дикой природе. В птичьем мире они что-то вроде пуделей. Он попытался представить, как маленькие белые пудельки охотятся вместе с пещерным человеком.

— Ты сказала, что папа когда-то был веселый. Когда? Докажи.

— Когда был моложе. Когда я встретила его в университете. Он был легкий на подъем, бесшабашный. Мог ляпнуть что угодно, а мне всегда нравились такие люди, может потому, что сама я такая замухрышка.

— Что такое замухрышка?

— Да ты знаешь. Девушки, которые на школьных вечерах стоят по стенкам и которых никто никогда не приглашает танцевать.

— Ты?

— Никто никогда не учил меня выщипывать брови. До университета я выглядела как восточно германская тяжелоатлетка шестидесятых.

— Неправда. Я видел фотографии.

— Я была такой зажатой. Мне и в голову не приходило пригласить мужчину на танец.

В клетке с попугайчиками разыгралась шумная перепалка, перешедшая в схватку за территориальные права на жердочку перед крохотным зеркалом.

— Твой отец был чем-то похож на Хелену, — сказала Дженет. — Такой же безудержный. От Хелены у моих родителей голова шла кругом. И от Теда тоже, но меньше, чем от Хелены.

— Хм. — Хелена смущала Уэйда; несколько недель назад на кухне он поймал ее оценивающий взгляд. Она была, даже на его тогдашний, незрелый взгляд, опасной. Сузив глаза, она посмотрела на Уэйда и сказала: «Ты вылитый отец. Хочешь казаться другим, а на самом деле такой же. Маленький проказник».

— Но мы говорили о папе, — Уэйд упорно не хотел уклоняться от темы. — Можешь ты хоть как-нибудь доказать, что он не придурок?

— Просто не могу понять, почему вы не можете ужиться. В вас так много общего.

— Не может быть, — ошарашенно ответил Уэйд. — В нас нет ничего общего. — Уфф.

— Что, задело за живое?

Неужели она права?

— Он слишком много пьет.

— Слишком много пьет? — удивленно переспросила Дженет. — Не больше, чем любой другой мужчина в его возрасте.

— И что это доказывает?

— Не пойму, что ты имеешь в виду, Уэйд. Все пьют.

Готовые к отправке мыши дожидались на прилавке. Дженет расплатилась. Пока они ехали домой, Уэйд смотрел, как мыши шебуршатся на дне сумки-холодильника. Уфф.

— Что? — спросила Дженет.

— Одна, кажется, подохла.

Уэйд поднял мертвую мышь за хвост.

— Выброси ее сейчас же из машины.

Уэйд положил дохлую мышь в карман пиджака.

— Я не собираюсь ее выбрасывать. Это не яблочный огрызок и не мусор. Она была живым существом.

— Зарой ее в компост, когда вернемся.

Дома Уэйд прошел в Сарину спальню.

— Эй, Омар, пора подкрепиться, смотри, какую я тебе принес вкуснятину.

Стоявшая за ним Дженет сказала:

— Нет, пускай проголодается так, чтобы, когда Сара будет его кормить, он набрасывался на еду.

— Мам, а ты не без изврата.

— Уэйд, любая мать ответила бы тебе то же самое. Как ты думаешь, почему в нашем доме всегда так поздно едят? Потому что я не хочу выбрасывать за вами объедки.

Примерно час спустя, возвращаясь с работы, Тед наткнулся на Сару, которую как раз вел домой ее преподаватель. Тед внес Сару в дом на плечах. Лицо ее сияло. «Ой, пап!»

— Ты всех их обставила, моя сладкая, маленькая моя победительница. Смотри, Джен, — три приза!

За этим последовал небольшой всплеск оживления, пока Сара рассказывала истории про мосты из макарон, выдерживавшие нагрузку в пятнадцать фунтов; про линзы, поджигавшие бумагу, находившуюся в другом конце комнаты; про лягушек, замороженных в ваннах с жидким азотом и вдруг оживающих. Уэйд принес сумку с мышами.

— Уэйд, ты просто герой! Омару понравятся эти мыши. Ты правильно его кормил?

— А то.

Тед открыл шкафчик с напитками, достал свой любимый виски и плеснул в стакан. Затем удивленно хмыкнул.

— Что за?.. — Он грохнул бутылкой о выдвижную полку. — Иди сюда, гаденыш.

— Что случилось, Тед?

— Откуда в бутылке дохлая мышь?

Уэйд заговорщицки поглядел на Сару, и та сказала:

— Пап, от спирта мышь только стала стерильной. Так что можешь спокойно пить.

Не обращая внимания на ее слова, Тед сгреб Уэйда за воротник, порвав фенечку у него на шее, так что бисеринки разлетелись по всей кухне.

— Отпусти меня, ты, алкаш.

Тед толкнул его так, что Уэйд пролетел через кухню и очутился в передней.

— Ах, вот как, — сказал Уэйд, — может, этим ты хотел доказать, что ты не алкоголик? Так вот что — ты алкаш, чертов пропойца, и ни для кого в Ванкувере это не секрет.

Сара встала и загородила проход. Ничто в мире не заставило бы Теда тронуть Сару.

— Папа, не обижайся из-за мыши, просто Уэйд привык так шутить. Смешно, верно?

— Этот маленький...

— Прекрати, — Сара повернулась к Уэйду. — Уэйд, мышь подохла, поэтому Омар ее есть не станет. За тобой мышь.

— Но она сдохла, пока мы ехали из магазина домой, — вмешалась Дженет.