Лунный парк - Брет Истон Эллис

– У папы тяжелая жизнь. Папе хочется пополдничать – не дают. Папе хочется прилечь днем – нет времени. Папе хочется на игровую площадку – не пускают.

В зеркале заднего вида я заметил, как Робби зажал ладонями уши.

Мы проезжали мимо закрывшейся на зиму водяной горки, и Сара закричала:

– Хочу на водяную горку!

– Почему? – настала моя очередь задавать вопросы.

– Потому что хочется с нее скатиться!

– Почему?

– Потому что это весело, – ответила она уже с меньшим воодушевлением; то, что мы поменялись ролями, ее явно смутило.

– Почему?

– Потому что… мне так нравится.

– А почему тебе…

– Пожалуйста, не спрашивай ее больше, – пылко взмолился Робби.

Я быстро взглянул на него в зеркало, выглядел он так, будто ему нехорошо.

Я перевел взгляд на проигрыватель, крутивший компакт-диск «Бэкстрит бойз».

– Не понимаю, чего вы этот мусор слушаете, – пробурчал я. – Надо будет купить вам пластинок. Приличных музыкантов. Спрингстина, Элвиса Костелло, «Клэш»…

– Какой еще Элвис Костелло?

Мы свернули с шоссе и уже ехали в сторону торгового центра, когда Робби задал этот вопрос, и я, притормозив на красный, увидел, как с парковки на другой стороне улицы выехал «БМВ» Эйми Лайт.

И видно было, что пассажирское сиденье занято. И что сидит там мужчина.

Я услышал комментарий Робби об Элвисе Костелло, увидел красный свет, заметил Эйми Лайт и понял, что она в машине с мужчиной, – все это случилось за считанные секунды, почти одновременно.

Я тут же развернулся и поехал за ними.

Сара, беззвучно подпевавшая бойз-бэнду, вдруг крутанулась на сиденье:

– Папа, куда мы едем?

– Мы едем в кино, малыш.

– Но мы же едем не туда.

– А ты откинься и оцени уровень вождения отца.

– Но куда мы едем, пап?

– Да мне просто интересно кое-что.

Она была за рулем. Она смеялась. Я ехал прямо за ними, и она смеялась.

Потом она протянула руку и погладила его щеку.

На следующем светофоре (пока мы проезжали три квартала, я не слышал ничего, кроме ее смеха, и видел только зад белого «БМВ») она его поцеловала.

Мне пришлось подавить в себе желание посигналить. Я хотел встать рядом с ними. Мне нужно было разглядеть, кто мой соперник.

Но бульвар был запружен машинами, и я не мог втиснуться ни справа, ни слева. Дети молчали или говорили что-то – не помню, я выключил их из эфира. Я дотянулся до мобильного телефона, и набрал ее номер (что в любом случае собирался сделать, пока дети будут смотреть фильм), и – даже в приступе ревности – ощутил тот болезненный укор совести, какой испытывал всякий раз, набирая ее номер, потому что знал его уже наизусть, хотя телефон дома, в котором я жил, вспоминал с трудом.

Я очень внимательно наблюдал за тем, как в ту же секунду оба посмотрели на панель (мелькнул даже его профиль, но лица я так и не разглядел).

Я ждал. Эйми взяла телефон и посмотрела на входящий номер. После чего положила его на место.

Включился автоответчик: «Это Эйми, пожалуйста, оставьте ваше сообщение, спасибо».

Я повесил трубку. Я вспотел. Я включил кондиционер.

– Она не ответила, – громко произнес я.

– Кто, папа? – спросила Сара. – Кто не ответил?

Включился зеленый свет, «БМВ» отъехал. В этот момент парень обернулся и посмотрел на мой «рейндж-ровер», но на заднем стекле играло солнце, и я опять не разглядел его лица. Ехать за ними я побоялся. Мне даже не хотелось знать, куда они едут. А кроме того, что дети скажут Джейн?

«Мама, папа за кем-то погнался, а когда он позвонил, она ему не ответила». Автомобильные гудки сзади напомнили мне, что пора уже начинать движение. Я развернулся еще раз и поехал к торговому центру, где нарезал не одну милю по заасфальтированной парковке, пока Робби не перегнулся через спинку и, ткнув пальцем, не произнес:

– Вон там есть место. Паркуйся уже, Брет.

Я припарковался.

Мы пошли прямо в мультиплекс. С тех пор как мои мысли занял тот парень на пассажирском сиденье, я с трудом вписывался в неторопливость выходного дня. Может, это Элвин Мендольсон – ее научный руководитель?

Нет, тот парень моложе, ее ровесник, наверное, студент. Я вызвал в памяти его профиль, но размытые черты так ничего мне и не сказали. Я приобрел билеты на «По прозвищу бунтарь» и настолько отвлекся, что, когда дети попросили конфеты, попкорн и колу, я безмолвно купил им все, что они хотели, хотя Джейн просила меня этого не делать. Я разрешил детям выбрать места в похожем на огромную пещеру зале, неожиданно пустом для субботнего дневного сеанса. Я боялся, что выбрал непопулярный фильм, но Робби – фанат кино – не жаловался. Тут я вспомнил, чего, должно быть, стоило Джейн вытащить его сюда: условия, видимо, были таковы, что он высидел бы и детский утренник. Сара села между мною и Робби и присосалась к газировке, а когда я сделал ей замечание, Робби закатил глаза и вздохнул, открывая пакет «Джуниор минтс», но вскоре внимание обоих приковал экшн, бушевавший на экране. Минут через двадцать, когда смотреть уже не было сил, я перегнулся и сказал Робби, чтоб он присматривал за сестрой, пока я схожу в холл позвонить. Сделал я это не без колебаний: имя последнего из пропавших мальчиков – Маер Коэн – засело у меня в голове. Робби послушно кивнул, не отрывая глаз от экрана, и я понял, что никто его никуда не заберет («пока он сам того не захочет», проскочила непрошеная мысль). Расхаживая по фойе, я набрал номер Эйми Лайт и на этот раз оставил сообщение: «Привет, Эйми, это Брет. М-м. Минут сорок назад я видел, как ты выезжала с парковки супермаркета «Здоровая пища», и тебе, похоже, было очень даже весело… – Я слабенько хихикнул. – Вот, собственно, и все. Позвони мне на мобильный».

Когда я вернулся в зал, экран уже был для меня цветовым пятном.

Безнадежно. Я не мог сосредоточиться на сюжете, поскольку все время думал, что в машине Эйми Лайт сидел я. Думал, что парень на переднем сиденье – это я сам. Наконец я сумел сфокусироваться на экране: флотилия черных кораблей зависла в космическом пространстве.

После кино я пошел по накатанной: замороженный йогурт в кафетерии, лазерные стрелялки в игровых автоматах, потом Сара захотела пойти в «Аберкромби и Фитч», где я листал каталог, пока дети примеряли одежду, а потом Робби сказал, что ему нужно зайти в «Почтовые ящики и т. д.».

Помню, я спросил его зачем, но что он ответил – не помню (и впоследствии это окажется моей ключевой ошибкой). Мы с Сарой пошли за ним на другой конец центра. Сара считала шаги и говорила, что хочет в свою комнату побольше неоновых ламп и занавески из бисера. Уже у дверей «Почтовых ящиков и т. д.» Робби наткнулся на группу ребят из своей клики недовольных, которые как раз выходили оттуда, куда он (экое совпадение) направлялся, и он вынужден был меня представить.