Облака из кетчупа - Аннабель Питчер

– Да, но…

– В его спальне. И у тебя хватило наглости, хватило смелости сесть в мою машину и сделать вид, что ты…

– Хватит! – заорала я, хлопнув себя кулаком по бедру. – Хватит!

21.59.

Арон выехал на улицу Лорен. Откинувшись на сиденье, я безумными глазами шарила вокруг —

здесь мамина машина? Нет, слава богу. На горизонте чисто. Я открыла дверцу…

– Всегда пожалуйста, – насмешливо бросил Арон.

– Ну, ты как маленький, – огрызнулась я, выбираясь из машины. Морозный воздух обжег пылающие щеки. – Большое спасибо за то, что ты меня подвез. Было просто замечательно.

– Как ты можешь, Зои! Не понимаю, – воскликнул Арон, сверкая глазами. – Ведешь себя, как настоящая стерва! Как так можно, не понимаю.

– Ты не дал мне объяснить!

Я хлопнула дверью, часы показали 22.00. Мотор взревел, машина сорвалась с места и помчалась по улице, а я выкрикивала ей вслед все ругательства, какие только приходили в голову. Налетел порыв ветра, от холода меня била крупная дрожь, но кровь в жилах кипела.

– Ну как, хорошо посидели? – спросила мама пару минут спустя, когда я, старательно пряча гнев, плюхнулась на сиденье рядом с ней.

Очередная выдумка, готовая сорваться с языка, застряла было в горле, но я подумала об Ароне и назло ему заявила:

– Неплохо. И география не помешала.

Я хотела рассказать тебе, что было дальше, но придется закончить на этом, потому что у меня глаза слипаются. Несколько последних ночей кошмары спать не давали. Вскакивала посреди ночи в липком холодном поту и уже не могла заснуть, а дождь хлестал, дым змеился, и рука исчезала снова и снова. Я еще не готова рассказать об этом, но я расскажу. Скоро. Обещаю.

У нас еще есть немного времени до 1 мая. Это если случится худшее и монахиня не сумеет ничего сделать. Должен быть какой-то способ помочь тебе. Так что ты не теряй надежды и не считай, что ты заслуживаешь такого наказания за свои ошибки. Как видишь, я тоже их совершала. Ты не одинок, Стью. И когда лежишь на своем тощем матрасе, ты не думай, что весь мир видит в тебе только дурное, потому что одна девочка в Англии знает, что есть в твоей душе и хорошее.

С любовью, крепко целую,

Зои

Сказочная ул., 1

Бат

13 февраля

Привет, Стью!

Паука несколько недель не было видно, но возле двери красуется пара новых паутин. Надо думать, сам он притаился в тени и следит, как я строчу, запоминает все слова, а потом серебряным шелком выводит мои секреты на потолке. А может, это приступ паранойи, что было бы неудивительно, учитывая, что случилось сегодня после школы.

Я задержалась после уроков, чтобы поговорить со своим старым учителем по религиоведению. Тебе будет приятно узнать, о чем – о монахине.

– Почему ты хочешь ей написать? – спросил мистер Эндрюс, размашисто царапая на доске что-то об Иисусе для первого завтрашнего урока.

– Потому что… – начала я и замолчала. Надо было собраться с духом, чтобы выдать то, что я заранее придумала.

– Потому что… – передразнил меня мистер Эндрюс, рисуя человечка на кресте.

– Я обрела Бога.

– И где же?

Он нарисовал вылетающий изо рта Иисуса кружок, а в нем печатными буквами написал Р-Р-Р! Ничего себе – Р-Р-Р! И вопроса такого я тоже не ожидала.

– В своем… пенале, сэр.

– Он что, ластик у тебя одалживал?

– Нет. Я на математике открыла пенал, а свет отразился от крышки, и на столе показался крест.

– Трогательно, – проронил мистер Эндрюс. – Очень. – Он бросил маркер на стол. – Она из Эдинбурга, из монастыря Святой Катерины. А зовут ее Джанет.

Можешь не волноваться, Стью, скоро Джанет получит письмо. Я вышла из школы и обрадовалась солнышку у себя на лице, впервые за последние месяцы у меня было хорошее настроение. Домой я летела без оглядки – руки чесались начать кампанию в твою защиту. Первым делом напечатать твои стихи, потом послать их монахине. Да, еще выписать все твои положительные качества, чтобы всем было ясно, что ты:

• Умеешь слушать

• Отзывчивый

• Творческая натура

• Похож на Гарри Поттера, потому что…

И тут я увидела DORIS.

Она стояла у моего дома.

Пара карих глаз наблюдала за моим продвижением по тротуару.

– Привет, – крикнула я с другой стороны улицы.

– Где ходишь? Жду тебя, жду.

Меня ждет?

– Задержалась с учителем религиоведения… Надо было поговорить. А почему в его машине?

– Моя на техобслуживании, – объяснила Сандра. – А эта простаивает без дела в гараже.

Я не могла глаз отвести от нее. Обшарпанные синие дверцы. Помятая крыша. Три колеса.

– Как дела? – Подойдя к Сандре, я увидела собственное отражение в окне машины: бледная, с тревожным взглядом, худющая. Даже не заметила, что так отощала.

Сандра неожиданно улыбнулась, но как-то странно. Чересчур напряженно.

– У меня хорошие новости. – Она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Я сделала шаг назад. – Мы устроим поминальную службу.

– Что устроим?

– Мне только сегодня пришла в голову эта мысль, и я сразу приехала рассказать тебе. Хочется отметить первую годовщину. Сделать что-нибудь такое для него. – Должно быть, на лице у меня отразился ужас, который Сандра истолковала совершенно неверно, потому что, опустив мне на плечо костлявую руку, она принялась меня утешать: – Не бойся! Ты, конечно, тоже примешь участие. Прочтешь что-нибудь, например.

– Нет! – чуть не крикнула я. Сандра заморгала, но продолжала улыбаться. – У меня не получится. Перед всеми…

Она сильнее сжала мне плечо:

– Знаю, это тяжело, но мы должны что-то сделать, чтобы сохранить память о нем.

Я, Стью, едва не расхохоталась ей в лицо! Как будто она, память эта, когда-нибудь сотрется. Как будто это так просто. Сандра нагнулась в машину, вытащила из сумки блокнот.

– Я тут придумала кое-что, – сказала она, листая одну за другой страницы, исписанные ее каракулями. – Есть время послушать?

– У меня урок флейты, – выпалила я первое, что пришло на ум.

– Да? Тогда ладно. – Сандра закрыла блокнот. – Как-нибудь в другой раз.

– Да, конечно, – я чуть не бегом припустилась к дому. – Увидимся позже.

Не успела я дойти до нашей дорожки, как услышала:

– А когда именно?

– Когда хотите, – отозвалась я, не оборачиваясь.