Актер. Часть 3, 4 - Юлия Кова

     Олег молча поднял на Нико глаза. Растеклась пауза, долгая и неприятная.

 — Понятно. Ну, хорошо, — Мило заложил кисти в карманы. Покачался взад-вперед с пятки на носки, что-то прикинул, и: — Для начала тебе отрежут по пальцу на каждой руке. Я не знаю, что ты там про себя выдумал, но к твоим обрубкам мой человек подведет электроды. Это довольно чувствительно. И пока ты, дружище, не взвыл от боли, — грек прищурился, разглядывая побледневшее лицо Одинцова, — я тебе объясню дальнейшие правила нашей игры. Ты можешь остановить пытку в любой момент, ответив на мои вопросы. А их у меня всего два. Во-первых, я хочу знать, на какую фамилию Исаев получил от тебя фальшивые документы? И второй вопрос: твои логин и пароль к твоему компьютеру? Фальшивку Исаеву ты же не коленке состряпал? А значит, его данные должны сохраниться в вашей системе и на твоем жестком диске. Предупреждаю сразу, что фантазировать у тебя не получится. Твой ответ на мой первый вопрос я буду сверять со списками и картотекой пассажиров, вылетевших в тот день из Москвы. И Исаев у вас не факир, чтобы менять свою внешность до такого состояния, чтобы его не узнали.

     Что касается твоего ответа на второй вопрос, здесь я поступлю по-другому. У меня с собой ноутбук, подключенный через анонимайзеры. Ты знаешь, что это такое. И каждый раз я буду входить в вашу сеть под названными тобой логином и паролем. И если ваша система даст сбой, то значит, ты мне солгал. За каждый лживый ответ получаешь разряд по обрубкам. Будешь отнекиваться — получишь разряд. Будешь молчать — разряд. И так по нарастающей, пока ты мне тут не изрыгнешь кишки вместе с правдой... Ну что, приниматься резать тебя или без этого обойдемся? Я не шучу. Я тебе еще раньше сказал, что живым я тебя не выпущу. И кстати, в своей жизни я нарушил слово только однажды, когда убил мать женщины, которая предала меня. Хотя тебя это не касается, — грек на секунду отвел глаза. — Поэтому давай-ка выбирать свою смерть. Или ты мне все добровольно рассказываешь, и я убиваю тебя очень быстро и безболезненно. Или ты молчишь, и я убиваю тебя изощренно и медленно. Пять секунд на ответ. Время пошло. Раз...

     Но Олег продолжал молчать. Да и что тут сказать? Его фактически загнали в угол.

 — Два...

     Он просчитал ситуацию до конца. Олег сумел понять даже то, что перед ним, по сути, садист.

 — Три...

     Он не учел только одной вещи: что будет второй вопрос, похлеще перемещений Андрея.

 — Четыре...

     В компьютере Одинцова хранилась часть секретных документов Домбровского. И если он выдаст пароль, то тогда к чертовой матери полетит сразу все: операции, явки, связные. Десятки людей, которые с семьями работают под прикрытием в других странах. И по сравнению с этим Андрей в Праге — самое меньшее, что можно сейчас потерять, поднимаясь вверх на параболе боли.

 — Пять.

     А пока ты должен молчать.

     Молчать...

     Молчать.

 — Отсчет закончен. Ладно, дружище, поехали ...

     И страшный кошмар сбылся. Взмах кривого ножа, треск разрубаемой кости. Крик, впервые за много лет вырвавшийся из пересохшего рта. Немыслимый запах крови. Кто-то отбросил ногой в сторону ошметки отрубленных пальцев. Щелчок электродов. Последняя мысль: «Папа, прости, но мне уже не вернуться».

     А потом жизнь превратилась в бесконечную Вселенную боли.