Час ведьмы - Крис Боджалиан

Борода преподобного Джона Нортона была в том же безупречном состоянии, как и по воскресеньям, когда он стоял за кафедрой в материнской церкви; он улыбнулся губернатору. На нем был черный роскошный камзол. Мэри видела перед собой двух самых могущественных людей в колонии, по совместительству друзей, и ей стало немного стыдно за то, что она отнимает у них время. Это был смелый поступок. И хоть смелость сама по себе не являлась грехом, порой она опасно граничила с гордыней.

— Доброго дня, Джон, — сказал губернатор. — Благодарим тебя за то, что посетил нас сегодня.

— О, я благодарю вас за вашу службу.

— Что ты можешь сказать о Мэри Дирфилд?

— Я всегда считал, что это добродетельная и набожная душа: молодая женщина из порядочного общества. Полагаю, что она любит нашего Спасителя и желает трудиться во имя Его. Она никогда не казалась мне более грешной, чем те, кого я вижу перед собой по воскресеньям, — возможно, даже наоборот.

— А что насчет всех этих связей с Констанцией Уинстон? — спросил Калеб Адамс.

— Мне мало известно как об этой женщине, так и о дружбе Мэри с ней.

Адамс кивнул, и на миг Мэри испугалась, что он продолжит говорить, упирать на эту связь и раздувать факт ее знакомства с Констанцией. Но не успел он открыть рот, как заговорил губернатор, и Мэри с облегчением выдохнула.

— А Томас Дирфилд? — спросил губернатор. — Что вы о нем думаете?

— Он кажется мне способным мельником. Он посещает церковь. Но чрезмерно пьет.

По ратуше пронесся смех, и даже двое магистратов невольно улыбнулись. Филип Бристол тут же вклинился:

— Но, без сомнения, этого джентльмена никогда не штрафовали и не порицали за пьянство. Нет никаких оснований считать его каким-то дикарем, который не осознает опасностей злоупотребления.

— Нет, — ответил пастор. — Я согласен с вами. Он не вламывается в дома и не переворачивает бочки с крепким сидром.

Снова несколько человек хихикнули, но Мэри вспомнила индейца и грозящие ему плети.

Магистрат Дэниел Уинстон наклонился вперед и спросил:

— В общих чертах вы ознакомились с прошением Мэри Дирфилд, верно?

— Да. Она хочет развестись с мужем.

— До вас доходили какие-нибудь слухи или разговоры насчет того, что он бьет свою жену?

Священник покачал головой.

— Только она сама мне рассказала, что он вел себя агрессивно и жестоко и что она хочет расторгнуть брачный договор.

— То есть до этой осени Мэри ни разу не сообщала вам о действиях, которые, по ее словам, ее муж совершал регулярно?

— Нет.

— Ей стоило это сделать?

Преподобный размышлял над вопросом. Наконец он ответил:

— На прошлой неделе я приглашал Мэри и ее родителей к себе и предложил обратиться к старостам. Мы ждем, что мужчина будет наставлять жену с должной мягкостью и деликатностью, в противном случае в браке что-то неладно. Что-то нуждается в лечении. Муж должен главенствовать так, чтобы жена с радостью повиновалась ему. Вне всяких сомнений, Господь желает, чтобы браки заключались — и заключались в том виде, чтобы доставлять нам удовольствие на земле и восславлять Его труд во всех проявлениях. Но мы все несовершенны. Иногда посредничество церкви служит веской альтернативой разводу. Но не всегда.

Губернатор вскинул бровь.

— Иногда? Не всегда?

Теперь места сомнениям не осталось.

— Муж, который бьет жену или груб с ней, предает свое вероисповедание и нагло преступает Божий закон, чем оскорбляет нашего Господа и Спасителя, — сурово произнес преподобный, словно прочел строку из проповеди. — Да, это гражданское преступление. Но земным законом оно не ограничивается.

Мэри, сама того не ожидая, кивнула. Она осмелилась украдкой взглянуть на Бенджамина Халла и увидела, что ее нотариус тоже доволен.

— Но у нас нет доказательств, что Томас вообще когда-либо бил свою жену, — напомнил всем адвокат ее мужа. — Пожалуйста, давайте не будем забывать об этом.

— Мистер Бристол совершенно прав, — сказал Калеб Адамс. — Святой отец, могу я задать вам вопрос касательно обвинений, выдвинутых Кэтрин Штильман?

— Конечно.

— Позвольте мне начать с самой главной женской роли и женского желания. Что означает тот факт, что Мэри Дирфилд бесплодна?

— Мы знаем, что это так?

— Мне известно, что ей двадцать четыре года от роду и что пять лет из них она замужем за Томасом. Во всех других отношениях она крепка и здорова. Однако она до сих пор не произвела на свет мальчика или девочку, в то время как Анна Друри, первая жена Томаса, родила троих детей, один из которых жив по сей день.