Темный ангел - Джоанн Харрис

Я не слышал, о чем они говорили, но, когда глаза привыкли к красноватому освещению, разглядел и Генри, и девушку.

Эффи?

Прищурившись и наморщив лоб, я глядел в маленькое отверстие.

— Это не Эффи. — Я невольно произнес это вслух и услышал, как рядом тихонько хихикнула Фанни. Я посмотрел еще раз, пытаясь уловить сходство.

Это точно не Эффи. Ну, небольшое сходство, конечно, было — похожая фигура, овал лица, но девушка моложе, и волосы у нее темнее. В обманчивом свете не разобрать цвет — они могли быть любого оттенка от каштанового до черного, но казались куда гуще, чем у Эффи. Глаза тоже темные и обильно накрашенные, брови густые и черные. Но главное отличие заключалось в том, как девушка двигалась: плавная змеиная грация экзотической танцовщицы, дразнящие манеры прирожденной куртизанки. Эффи неуклюжа, угловата, порывиста, а эта девушка спокойна и бесстрастна, движения изысканны, она превосходно, почти болезненно владела собой.

Но едва я с гневным облегчением собрался выплеснуть на Фанни новую порцию проклятий, я увидел, что это все же Эффи — точнее, воплощение Эффи, о котором я даже не подозревал. На миг меня охватило восхищение — и еще кое-что примитивнее. Я хотел эту девушку, эту восхитительную цыганку. Может быть, в тот момент я хотел ее даже больше, чем денег Генри… по крайней мере, только этим я могу объяснить тот факт, что в ту же ночь не положил конец опасной шараде.

Когда Генри наконец ушел, Фанни забрала Эффи из маленькой гостиной и отвела в свою гардеробную, чтобы помочь ей переодеться. Там я увидел набор хитрых приспособлений, с помощью которых они создали женщину по имени Марта, все эти пудры, тени, краски и притирания Фанни теперь смывала всевозможными лосьонами и кремами. Затем нанесла на волосы Эффи прозрачный пахучий раствор и ополоснула чистой водой, чтобы смыть краску.

Все это время Эффи была апатична и не обращала внимания ни на мои замечания, ни даже на похвалу ее потрясающей игре, а когда последние следы ее маскировки исчезли, впала в тяжелую дремоту, словно ее чем-то опоили, и едва отвечала, когда я обращался к ней. Пристально взглянув на Фанни, я подумал: быть может, Марта — создание, рожденное мощными афродизиаками. Во что же, черт возьми, она играет?

Лишь в три часа ночи я смог забрать Эффи домой. Некоторое время она сушила волосы у огня, а потом Фанни объявила, что Эффи готова. Помню, они сидели рядом, а я смотрел: Эффи положила голову на колени к Фанни; Фанни расчесывает ее влажные волосы длинными мягкими движениями; Эффи, бессознательно подражая, гладит кошек у своих ног. Сходство этих женщин поразило меня: симметричные позы, покой на лицах — они были как сестры, как любовники. Я выпадал из этой картины, они невольно забыли обо мне — и хотя я не был влюблен в Эффи, я как-то тревожно озлился. Я витал в своих мыслях и виновато вздрогнул, когда Фанни наконец заговорила.

— Ну вот, моя милая, — нежно сказала она. — Пора просыпаться. Давай-ка.

Эффи, которая, насколько я видел, и так не спала, пошевелилась и приподняла голову.

— Шшш, да, я знаю, что ты устала, но сейчас тебе нужно идти домой. Помнишь?

Эффи что-то пробормотала, не то уступая, не то протестуя.

— Ну давай, Эффи. Ты скоро придешь снова.

Эффи подняла голову и, увидев меня, впервые за ночь радостно улыбнулась. Ее растерянность как ветром сдуло.

— Моз! — воскликнула она, будто я не просидел возле нее полночи. — Ах, Моз! — И будь я проклят, тут она вскочила и обвила руками мою шею.

Я собирался отпустить какую-нибудь колкость в ответ, но, заметив странное удовлетворение в лице Фанни, передумал. Ведьма что-то замышляла, и не такой я дурак, чтобы не придавать этому значения. Фанни Миллер — опасная женщина; запомните это — вдруг когда-нибудь встретитесь с ней.

В общем, как я уже сказал, мне нужно было отвезти Эффи домой, пока слуги не проснулись. Волосы ее подсохли, и она надела свое старое платье и плащ. Она казалась почти веселой, но избегала говорить о событиях в гостиной, свидетелем которых я стал. В экипаже я рискнул спросить напрямик, и она взглянула на меня пустыми чужими глазами.

— Спроси Марту, — просто сказала она и больше ничего объяснять не стала. Я решил не дразнить ее. Думаю, она знала, что я подсматривал, и говорить об этом ей было неловко. По-моему, вполне естественно. Фанни — вот с кем мне надо побеседовать. Это она все устроила, а Эффи была просто орудием. Несмотря на поздний час, доставив Эффи к дверям ее дома, я повернулся и отправился назад, на Крук-стрит.

33

Я знала, что он вернется. Я видела, с какой злостью он смотрел на нас, и знала, что он чертовски недоволен. Этому Мозу, ему нравилось все держать под контролем. И не нравилось, когда его держали в неведении. А еще он терпеть не мог, когда его использовали, — он был достаточно умен и понимал, что его в каком-то смысле и впрямь использовали, а мне важно было сохранять его расположение, пока от него был прок.

Я постаралась принять его порадушней, чем в нашу предыдущую встречу, и, сказать по правде, это было не трудно. Все прошло по моему плану и даже лучше, так что, когда появился Моз, я была в приподнятом настроении и полна энергии. Он же, напротив, был холоден и насторожен, он подозревал некий заговор, но не знал, с чего начать поиски. Он вошел в гостиную, руки в карманах, брови чуть нахмурены.

— Моз, как прият…

— Ты затеяла опасную игру с моим будущим, Фанни, — сухо перебил он. — Не хочешь объяснить, какого черта ты добивалась?

Я одарила его лучшей улыбкой из своего арсенала.

— Остынь, Моз, — засмеялась я. — На что ты жалуешься? Тебе ничто не угрожало, и ты это знаешь.

— Дело вовсе не в этом, — фыркнул он. — У нас был договор, и я ожидал, что ты будешь соблюдать его условия. В любом случае, ты рисковала, и на кон ты поставила меня. А что, если бы Честер узнал Эффи? Расплачиваться пришлось бы мне. Честер — засранец влиятельный, думаешь, он бы меня без звука отпустил? Он бы пошел на все…

— Ох, хватит ныть, — жизнерадостно перебила я. — Лучше присядь, а то мне надоело шею выворачивать. Я ничем не рисковала. При таком освещении и с такой маскировкой никто бы не узнал Эффи. Особенно Генри. Да он в жизни не поверит, что его жена может оказаться в подобной обстановке.

— Может быть. Но зачем вообще рисковать?

— Да садись ты.

Он хмуро повиновался. Я сдержала торжествующую улыбку. Он мой!

— Ты помнишь, как мы все планировали? — спросила я. Моз кивнул. — Ты спросил, почему я хочу в этом участвовать. — Я чувствовала, как напряженно он смотрит на меня. — Много лет назад, — продолжила я, — Генри Честер… ну, я тебе не скажу, что он сделал, но это было худшее, что кто-либо когда-либо делал со мной, и с тех пор я стремлюсь отомстить. Я могла бы убить его, я это знаю — но я старею. Не хочу закончить свои дни на виселице. Однако мое отмщение должно быть абсолютным. Я хочу, чтобы этот человек был полностью уничтожен. Понимаешь?