Дети нашей улицы - Нагиб Махфуз

— Значит, так совпало!

— Не сердись, Габаль! Никто не хотел сказать, что не верит твоим словам. Но видение может оказаться обманом. Клянусь Всевышним! Если он в состоянии выходить из дома, почему передал управление в чужие руки?! Почему позволяет им ущемлять права своих потомков?

— Это его тайна. Он один знает, — ответил Габаль, нахмурившись.

— Скорее всего, правда в том, что он затворился по причине своего возраста и немощности.

— Мы перебираем сплетни, — заявил Даабас. — Давайте дослушаем историю до конца, если у нее было продолжение.

И Габаль продолжил:

— Я сказал ему: «Я и не мечтал встретиться с тобой в этой жизни». Он ответил: «Вот ты и встретил меня». Я напряг зрение, чтобы разглядеть склоненное надо мной в темноте лицо, но он сказал мне: «Ты не сможешь увидеть меня ночью». Тогда я удивленно спросил, как же он видит меня? И он ответил, что привык гулять в темноте еще с тех времен, когда нашей улицы не существовало. Я удивился: «Слава Богу, у тебя крепкое здоровье!» Он ответил: «На тебя, Габаль, можно положиться. Ты отказался от благополучия ради своего униженного рода. Твоя родня — моя семья. Они имеют право на имение, и они должны им пользоваться. Они должны отстоять свою честь. Ваша жизнь должна быть прекрасной». Вокруг меня будто все сияло — настолько я был воодушевлен. Я поспешил спросить его: «Как же мы добьемся этого?» Он ответил: «Силой возьмите желаемое; то, что принадлежит вам по праву, и живите счастливо». Сердце мое затрепетало, и я прокричал: «Мы будем сильными!». «Да сопутствует вам успех!» — ответил он.

Габаль замолчал, и зависла тишина, собравшиеся замерли как зачарованные. Они задумчиво обменялись взглядами и дружно обернулись к Хамдану.

— Нужно поразмыслить, прочувствовать эту историю! — отозвался тот.

— Это не похоже на бред от дурмана, все сказанное — правда, — отозвался Даабас.

Уверовавший Далма заявил:

— Это не бред! Или наше право на имение тоже бред?

С некоторым колебанием Хамдан ответил:

— А ты не спросил его, что мешает ему самому восстановить справедливость? Не спросил, что толкнуло его отдать бразды правления людям, которые нас лишили всяких прав?

Габаль недовольно ответил:

— Не спросил. Был не в состоянии. А если бы ты встретил его ночью в пустыне, не побежали бы у тебя мурашки от страха? Случись это с тобой, ты не посмел бы спорить с ним или сомневаться в его правоте.

Хамдан покачал головой в знак согласия:

— Это похоже на аль-Габаляуи. Но может, лучше ему самому было претворить слово в дело?

— Тогда терпите, пока не сгинете в унижении! — вскричал Даабас.

Поэт Радван откашлялся и сказал, осторожно всматриваясь в лица присутствующих:

— Красивые слова, но подумайте о том, куда они нас заведут!

— Мы уже ходили просить милости, и что из этого вышло? — грустно спросил Хамдан.

— Чего бояться? — вмешался юный Абдун. — Ведь хуже уже не будет…

Хамдан ответил, отговариваясь:

— Я не за себя боюсь, за вас.

— Я пойду к управляющему один, — гордо заявил Габаль.

— Мы с тобой! — придвинулся к Габалю Даабас. — Не забывайте, что аль-Габаляуи предрек ему успех!

— Я пойду один, — сказал Габаль и добавил: — Когда — сам решу. Но я хочу быть уверен в том, что вы все как один поддержите меня и проявите стойкость.

Абдун резко вскочил:

— Мы с тобой до конца!

Его воодушевление передалось другим — Даабасу, Атрису, Далме и Фаванису. Радван же с хитрецой спросил, знает ли жена Габаля, что привело его сюда. И Габаль рассказал им, как открыл свой секрет аль-Балкыти, как тот советовал ему взвесить все последствия, и как он сам настаивал на возвращении в квартал, но жена решила идти вместе с ним до конца.

На этом Хамдан поинтересовался, показывая, что сам он согласен:

— Когда пойдешь к управляющему?

— Когда у меня созреет план, — ответил Габаль.

Хамдан поднялся.

— Я обустрою для тебя комнату в своем доме, — сказал он, — Ты мне дороже сына. А о прошлой ночи завтра будут слагать стихи под ребаб, как о жизни Адхама. Давайте поклянемся быть вместе и в радости, и в горе!

В этот момент до них донесся голос Хамуды, возвращающегося домой на рассвете. Заплетающимся от хмеля языком он пел:

Эй, парень хмельной, что выпил со мной!

Щедрее тебя не бывало!

Закусим с тобой!

Шатаясь, пройдем по кварталу!

Они лишь на мгновение отвлеклись на его завывания и, полные решимости, протянули друг другу руки, скрепляя договор.