Мама джан - Алексей Фролов

– Обязательно спрошу, – ответила она. – При случае. Ну, чего? Так и будем в коридоре стенку подпирать? Проходи…

Максим медлил.

– Проходи, проходи, – повторила Лера. – Могу предложить чай. Или кофе… Что ты хочешь?

– Тебя…

– Значит, не что, а кого. Меня ты всегда хочешь.

– Точно… Хочу тебя… в смысле в кафе пригласить.

– А я-то думала… – притворно вздохнула Лера.

– Что ты думала? – с надеждой в голосе подхватил Максим.

– Какую бы на этот раз отмазку придумать… Шучу… Ты не против, если я так пойду?

Макс окинул ее взглядом. Короткая красная футболка без рукавов и черные клешенные штаны.

– А что такого? Нормально. Ты хоть в валенках и ушанке иди – все равно красавицей будешь.

Лера засмеялась. Хоть и льстит, но слушать приятно.

– Ну, спасибо. Я сейчас.

Она вошла в комнату, взяла со стола черный пакет, потом попрощалась с дедом, и они вышли.

– А че за кафе?

– А там, на углу, – загадочно улыбнулся Максим.

– Че «Парадиз», что ли? – Она знала, что кафешка далеко не из дешевых. – То я и смотрю, так вырядился. И в «Парадиз» ведешь. Ты кого ограбил, колись давай?

Он еще раз улыбнулся и прикурил сигарету

– Ну, харэ молчать, блин! А у меня для тебя подарок…

– Какой?

– Ой, я это вслух сказала?

– Ага.

– Не-е, сперва скажи, кого ограбил.

– Ну, щас, дойдем, расскажу.

Они дошли до кафе. Максим выкинул окурок. Лера поправила волосы, и первая вошла в дверь, нарочно помахивая пакетом. Макс ломанулся за ней, но его тормознул охранник. Ему, видимо, не понравились свежие раны, разбитые кулаки и пластырь на брови. Но, обшмонав, все-таки пропустил.

Лера оглядела зал. Народу было немного, женщины роскошно одетые, мужчины в классных прикидах – прямо показ моделей от «Черутти» и «Арманни». Мужики кичливые, как петухи, горделиво поглядывают по сторонам, мол, какое впечатление производят курочки, которых они вывели в свет. В углу оказался свободный столик, за ним и расположились. Лера заказала бокал вина и пирожное. Максим пол-литра пива и куриное филе.

– Короче, приехал я на дачу, – продолжал Макс прерванный разговор. – Ну, как водится, бабке помог с рассадой, поливкой и магазинами. А потом с местными поперлись в поселок на дискач. Семь километров пришлось тащиться. Знаешь, более лажовой тусы я не встречал. Там крутили «фабрику», а когда все ужрались, диджей поставил – ты не поверишь…

– Че?

– Буратино!.. Самую настоящую песенку из мультика.

– Дибилизм.

– Ага. Еще больший дибилизм, что местным это нравилось. Их прямо колбасило. Вот так люди оттягиваются.

– А лавэ-то откуда?

– Лавэ? – усмехнулся Макс. – Это другая история. Короче, я понял, что мне там делать нечего. Мы с Темычем свалили. Идем до дома. Мимо леса идем. Луна светит, как прожектор на стадионе… Шорохи всякие. Вдруг – крик. Прислушались, вроде бы девчонка вопит. Мы ломанулись в лес. На вопли. Вылетаем на поляну. Глядим, девятка стоит. Фары выключены. А у меня бутылка пива в руке…

– Ты мне, по-моему, что-то обещал, – перебила Лера.

– Обещал, не отказываюсь, – подтвердил Макс. – Я же не нажрался в умат. Но ты сперва дослушай. Если бы не та бутылка, все по-другому бы вышло. Подбегаем мы к машине. Там какие-то ублюдки пытаются девчонку изнасиловать.

– Хачи?

– Откуда там хачи? В том-то и дело, что русские. Но, блин, такие русские – хуже последних хачиков. Трое…

– Сволочи! – вырвалось у Леры.

– Еще те… Вот если бы какой-нибудь хач вступился за ту девчонку, я бы его, честно, зауважал. Никогда бы после с ним не махался. Только и знают, что иметь малолеток. И девок, и пацанят.

– Хач заступится… – фыркнула Лера. – Что-то я не слышала, чтобы у нас в районе хачи за кого-то вступались. Только сами пристают, а потом в больнице друг другу с коек орут: «Вай, Ахмед, это такие скины нехорошие! Не дали с дэвушкой поговорить». «Да не говори, Фарход, эти фашисты поганые мне яйцо отшибли. Вот лежу здесь и мне уже никакие дэвушки не нужны».

Лера так смешно изобразила разговор кавказцев, что Макс заржал во всю глотку.

– Так, и че дальше? – спросила Лера. – Их-то трое, а вас только двое…

– Их трое, но на нашей стороне внезапность. Они, естественно, не ожидали, что кто-то здесь может оказаться. Одного я успокоил. Бутылкой по башке. Второго Темыч вырубил. А третьего мы уже вдвоем попинали…

– Повезло, – сказала Лера.

– Кому? Им? – усмехнулся Макс.

– Ей, – сказала Лера.

– Это уж точно. Мы ее из машины вытащили. Успокаиваем. Она ревет. Покататься, говорит, пригласили…

– Дура, – сказала Лера. – Покаталась…

– Конечно, дура. Но все равно – жалко. А потом, сама понимаешь, машину мы обчистили.

– Вот, значит, откуда лавэ…

– Ты догадливая, – улыбнулся Макс.

– Очень догадливая, – сказала Лера. И с оттенком ревности спросила. – Девчонка-то ничего? Как ее зовут?

– Аня зовут, – не почувствовав подвоха, ответил Макс. – И прикинь, на Калужской живет.

– Ну да? Близко… Вы, конечно, телефончиками махнулись?

– Да, – простодушно ответил Макс, посмотрел на Леру и, словно догадавшись, о чем она подумала, торопливо добавил. – Ты чего? Не бери в голову… Она на Артема запала, смотрела на него, как на героя… На хрена она мне упала? Ведь у меня ты есть.

– Ага, – съехидничала Лера. – Два года назад ты точно так же пел.

– Вспомнила… Два года назад ты мне просто нравилась…

– А теперь не просто?

– Теперь… Сама знаешь, как я тебя люблю.

– Как? – не унималась Лера.

– Как этот… – Макс не сразу подобрал нужное слово. – Как ненормальный.

– Правда?

– А то ты не знаешь? Конечно, правда!

– Смотри у меня, ненормальный.

– Ты что, Лерка, не веришь мне?

– Про Аню? Или про то, что любишь?

– И про Аню, и про то, что люблю.

– Да верю я тебе, верю. Успокойся.

– Спасибо. Еще по чуть-чуть выпьем?

– Да, пожалуй.

Ей – красного французского вина, а ему, как всегда, «Старый мельник». Больше он ничего не признавал.

– Ну, а у вас че нового?

– Да так, по мелочам… Школу еврейскую разгромили, – сказала и осеклась. Опять эти жуткие глаза маленькой еврейки встали перед ней. И скорбное лицо Айны. «Господи, сколько же это будет продолжаться?» – подумала она.