Стриптиз на 115-й дороге - Вадим Месяц

Памяти Дейва Дановица

Дейв стоял у прилавка с задумчивым видом. Лицо его было безмятежным, даже глуповатым. Длинные русые локоны лежали на плечах. Я был единственным в магазине покупателем, но он не обращал на меня внимания. Торговал он фенечками, кожаными ремешками, галстуками-боло, бусами, индийскими покрывалами и одеждой. В лавке стоял тяжелый духан благовоний и массажного масла. Я выбрал пару футболок в стиле power-flower, достал кошелек, чтоб рассчитаться. И тут Дейв пробудился ото сна и неожиданно живо заговорил со мной, поинтересовавшись делами и рассказав о своих.

– Все fucked up, – закончил он. – Ты откуда родом?

Мой ответ его впечатлил.

– Буш – мудак, да? – спросил он весело.

Мы быстро нашли общий язык. Дейв вышел из-за прилавка, и я заметил, что у него что-то не так с ногами. То ли слишком короткие, то ли больные. Он ходил на полусогнутых.

Дейв провел экскурсию по магазину, показывая товар, который я мог не заметить. Подарил диск местной фолк-группы, чашку и майку с логотипом магазина, стопки для водки с пацифистскими рунами. Дарить подарки он любил. Вскоре мой пакет был набит всяческим барахлом для хиппи и лиц, им сочувствующим.

– У вас есть такие куколки… – заговорил он о сделке. – Деревянные. Одна вставляется в другую. У моего приятеля такая есть. Привезешь?

– Матрешки?

– Не знаю, но в них очень удобно прятать марихуану. Наши копы никогда не допрут, – засмеялся он.

Дейв Дановиц был индейцем. Наполовину канадцем, наполовину индейцем. Эмигрант. В Пенсильвании, где я живу последнее время, индейцев не осталось. Их истребили набожные квакеры двести лет назад. Есть музей в районе водопадов Бушкилл, но это так, для туристов.

В Америке с индейцами и хиппи я ладил. Оба народа планомерно вымирали, и нам хотелось бросить друг на друга прощальный взгляд.

Гостил когда-то у пожилого художника-пуэбло в Нью-Мексико. Он жил на одиноком ранчо с прирученным волком. Хозяйство вел сам. Выращивал кукурузу, из которой пек лепешки. Добывал воду из колодца. В нужное время нажирался кактусов и погружался в нирвану. Его рисунки изображали Вселенную. Волк изображал собаку. Индеец изображал индейца. Он поплясал для меня в одежде из перьев, переоделся в цивильное и заявил, что должен работать. Расставаясь, мы обнялись. Это было ярко и кинематографично. Я раскатал губу в ожидании романтики Дикого Запада.

Обломился. Больше ничего такого не попадалось. Один раз в Апстейте обкурили благовониями на каком-то индейском празднике. На этом моя этнография закончилась. Хотя я прожил около шести лет вблизи резервации Пуспотук, об индейцах могу сказать лишь то, что они на Лонг-Айленде похожи на негров. Торгуют дешевыми сигаретами и серебром. Пару раз я общался с вождем, чтобы снизить цену на ювелирные изделия. Он походил на пахана, но тоже оказался негроидом.

Местное телевидение в те дни утверждало, что вчера ночью русские казаки сбили малазийский пассажирский самолет.

– Ваши казаки – это как американские аборигены, – высокопарно сказал вождь. – Но у нас еще нет такого оружия.

Не исключено, что индейцы готовились к освободительной войне и копили на нее деньги. Территорию поселка усеивали бензоколонки, где горючкой можно было торговать без налога.

В ближней Пенсильвании свободных экономических зон не было. Была шестьсот одиннадцатая дорога с бутиком швейцарских елочных игрушек, сувенирной лавкой «Мать-земля» кельтской направленности, парой порнографических салонов и магазином Дейва Дановица «Tie-Dye Dave’s Hippie Gift Shop».

– Ты вернул мне веру в людей, – пробормотал Дейв искренне, когда через год я появился в его магазинчике с коробкой русских матрешек. – Не забыл про меня. Надо же…

Своим видом он показывал, что жизнь его в этом смысле не баловала. Мы стали дружить. Дружба заключалась в том, что я привозил к Дейву своих европейских гостей и он одаривал их экзотическим барахлом.

Как-то я позвонил в его магазин, вернувшись из Москвы. Придумал торговать в «Tie-Dye» майками с Юрием Гагариным. Бизнес-предложение.

Трубку взял незнакомый парень и отрывисто сообщил мне, что Дейв в тюрьме.

– Ё-моё… – сказал я. – Почему?

Оказалось, всего лишь пьяное вождение, но задержан уже в третий раз. Я заскочил в лавку узнать подробности. Продавец разводил руками: Дейв должен был отсидеть еще месяц. Денег на выкуп ни у кого не было. Я оставил в лавке свой телефон, предложив звонить в случае необходимости.

Хлопец удалился за занавеску, где выставлялся набор трубок, кальянов и курительных смесей, и в зажатом кулаке протянул мне децл с дурью.

– Пригодится, – сказал он. – Ты за этим приезжал?

Я приезжал не за этим. Но траву взял.

Через несколько дней Дейва выпустили. Я приехал перетереть с ним наши планы.

– Я был однажды в тюрьме в Южной Каролине, – сказал я. – На экскурсии. Ее собрались сносить и пустили народ для ознакомления. Переписал со стены камеры-одиночки телефон одной красотки. Перезваниваемся до сих пор.

Дейв улыбнулся.

– А я теперь езжу на велосипеде.

И тут в магазин вошла она. Хозяйка этой лавки и этой жизни. Женщина с большой буквы. Совершенно не американского вида. В сером жакете и юбке. На высоких каблуках. Вероятно, в чулках с подвязками. Софи Лорен времен «Подсолнухов». Глазищи, скуластое лицо, большой рот, едва подведенный помадой… Прическа в стиле семидесятых… Объемное каре с приподнятыми у корней волосами. Она вошла, «дыша духами и румянами», и сказала:

– Привет, мальчики. Как дела? – Посмотрела на меня. – Вы тоже пьяница? Я запрещу вам встречаться, если вы плохо влияете на моего Дейва.

Ничто не делает женщину сильнее, чем ее уверенность в том, что она прекрасна. Дейв что-то пролепетал про дружбу народов. Я попытался рассказать про наш этнографический бизнес.

Нора выслушала нас без интереса. Я наблюдал за ней с содроганием. Если в природе встречаются двойники, то это – тот случай. Клон, копия, реплика. Думаю, о существовании знаменитой итальянки мадам Ди не знала. Она была женщиной утонченной. Зачем ей знать о похожей на нее киноактрисе?

Такие особи в наших местах могли встречаться только в Страудсберге. Там на Мейн-стрит есть несколько стильных парикмахерских и салонов красоты.

По моему опыту хиппи после сорока обычно представляют собой жалкое зрелище. Пропахшая плесенью одежда из комиссионки, изборожденное морщинами лицо, дряблые тела с поблекшими татуировками. Особенно смущает отсутствие зубов. С чем это связано – я не знаю. Секс, наркотики и рок-н-ролл ведут к быстрому увяданию. У меня были друзья из этой среды, обычно бездетные пары. Они занимались перепродажей мебели и антиквариата, чтоб иногда позволить себе посетить концерт Джерри Гарсиа. Смотреть на счастье людей, изуродованных жизнью, тяжело – как на фальшивое веселье умирающего.