Дорога на Аннапурну - Марина Москвина

Меня так знобило, зуб на зуб не попадал. Честно говоря, я была не очень довольна собой. Ничего, думала я, настанет день, и я покажу себя с лучшей стороны…

Перед нами сидел заполошный француз со спутанными волосами — мой папа Лев называет такую прическу «буря на макаронной фабрике». Так вот этот парень с лихорадочно блестящими глазами дергал всех за рукав и яростно допытывался — где тут предполагаются танцы на всю ночь? (Он тоже вернулся с «АВС»!)

— Негде ночевать, — он нам признался по-свойски. — Протанцую до утра и первым автобусом двину в Катманду.

Этого безумного танцора высадили в центре Покхары, и он устремился на звуки музыки, смех и огни. А меня и Лёню аккуратно подбросили до нашего тихого «Лунного» отеля и взяли с нас всего пятьдесят рупий.

Когда мы появились, администратор до того обрадовался, будто уже и не чаял нас увидеть. Их диалог с Лёней напомнил мне таинственный разговор дзэнских монахов:

— Где ты был?

— Я гулял в горах.

— Как далеко ты зашел?

— Вначале я скитался среди ароматных трав, затем следовал за опадающими цветами.

Нам дали очень престижный «президентский» номер. Лёня утверждает, что в тот момент в «Moon Hotel» не было электричества.

— Там темно было, помнишь? Мы вошли, а свет не зажигается!

Я этого просто не заметила.

Что мне свет? Когда я, исполненная ликования, пусть даже на ощупь, обрела свой собственный душ и унитаз!

Мы шикарно поужинали, на славу отпраздновав наше возвращение. И тогда я спокойно и блаженно слегла в постель — с высокой температурой, жуткой аллергией, распухшими конечностями, с больным животом, заложенным носом, ночью меня тошнило — видимо, ко всему остальному плавно присоединился солнечный удар.

— А дождь хлынул, ты помнишь? — Лёня меня спрашивает. — В ту ночь, когда ты угасала у меня на руках, полил сильный дождь. И если б мы задержались на один день, мы бы уже не вернулись, потому что смыло мосты. Не зря туда не рекомендуют ходить в это время — как раз начался сезон дождей.

Дождь помню. Потому что Лёня меня успокаивал:

— Ничего, — говорил он, укладывая мне на лоб холодный компресс. — Хотя у нас много разных невзгод, зато крыша не протекает!

— Отдохнули — классно! — говорил он. — Так и вижу картину: один худой, как щепка, другая — колосс на глиняных ногах, в больнице лежат, в палате паразитологии на Соколиной горе, рассматривают фотографии своего путешествия.