Икона и человек - Евгений Ройзман

Звонит мне как-то Саша Ильин, серьезный и очень знающий парень из Ярославля: «Слушай, ходит одна интересная икона. Похоже, ваша. И сюжет какой-то редкий. Я договорился съездить посмотреть. 80 км от Ярославля. Приезжай».

Появление каждой новой невьянской иконы — это событие. Долго думать некогда. Я прямо с пленарного заседания, как был в костюме, прыгнул в машину и погнал в Ярославль. Вечер. До Мытищ пробка. Снегопад. Дальше по переяславским горкам, дорога забита. Приезжаю. Саша начинает вызванивать владелицу, трубку никто не берет. Ну, посидели, чаю попили. Поговорили. Поехал ночью обратно в Москву, находя утешение в пословице: «Для бешеной собаки 7000 верст не крюк».

На следующий день выхожу с комитета, смотрю, звонок пропущенный, из Ярославля. Набираю. Саша говорит: «Приезжай. Договорились на вечер встретиться». Деваться некуда, снова поехал. Встретился, посмотрел. Тетка как тетка. Ларьки держит. В прошлой жизни спекулировала. Покупала здесь иконы, желательно, где много фигурок — Праздники, Минеи и т. п. — и возила их в Польшу. Там был спрос. Ездила каждую неделю. А потом у нее эта дорога оборвалась, и одна икона осталась непроданной. «Ладно, — говорю, — посмотреть-то хоть можно?» «Отчего ж нет. Посмотрите. Только не сегодня. Сегодня я не могу». Тьфу ты блин! Пожал плечами, поехал обратно. Зима. Ночь. Снегопад. Дорога забита. Переяславские горки. Злые гаишники. И прочие чудеса.

Несколько дней тишина. Звонит Саша: «Приезжай. Я с ней договорился». Я уже втянулся, триста сюда, триста обратно. Сел да поехал. Приезжаю, садимся пить чай. «Сейчас, — говорит, — я ее вызвоню». И вот мы сидим, пьем чай. Ну не берет она трубку, и все! Еще чаю выпили. Я говорю: «Сань, я поеду, а то я так чифиристом сделаюсь». А ему уже самому неловко. «Давай, — говорит, — я попробую хоть фотографию сделать, чтоб понять, за что рубимся». Еду обратно, за Ростовом колонна большегрузов растянулась. Тащился я за ними, засыпать начал. Сунулся обгонять. Снег. Гололед. Обогнал. Блин, гаишники! И пока они меня казнили, колонна снова меня обогнала, и тащился я за ними аж до своротки на Сергиев-Посад.

Звонит через неделю. «Слушай, — говорит, — есть фотография, икона классная, похоже, действительно ваша». Я ему говорю: «Скинь». «Да как я тебе скину, она мне старые полароидные дала». Блин, делать нечего, еду из Москвы в Ярославль, смотреть фотографии. Посмотрел. Действительно настоящий «высокий невьянск», конец 18 века и очень редкий сюжет — в центре Распятие и 12 клейм «Казни апостольские» (жизнь у первых апостолов была полна тревог и опасностей; всех их казнили, своей смертью умер только Иоанн Богослов). Я не только никогда не видел такого сюжета, но даже и не слышал. Голова закружилась. Говорю: «Договаривайся смотреть». «Слушай, — говорит, — они такие трудные, я попробую». Всю неделю я как на иголках, пять раз в день звоню в Ярославль, на ночь телефон не выключаю. Наконец Саша позвонил: «Приезжай, договорился». Я говорю: «Ага, только ты тогда выезжай пораньше и смотри у дома, чтобы она никуда не слиняла. А то надо мной уже все гаишники хохочут, что я, выпучив глаза, туда-сюда гоняю». Сам думаю, я за свой музей да за науку упираюсь, а Саша-то, так, по-товарищески грузится. Приехал. Все получилось. Увидел икону. Действительно наша, действительно высокого класса. 20 лет назад купила на Вернисаже. «Будете продавать?» «Мы подумаем. Мне надо с мужем посоветоваться». Муж говорит: «Да мне надо еще с родственниками посоветоваться». Вот думаю, красавцы, как в Польшу иконы мешками возить, так ни с кем не надо было советоваться, а тут, как в музей, дак сразу консилиум собирать! Саша говорит: «Правильно, поляки ведь заинтересованности не проявляли, а тебя потряхивает». Еще неделя в переговорах. «А сколько дадите?» «А вам сколько надо?» Издалека начинают: «Вот, нам деньги нужны, нам бы квартиру поменять…» «Ладно, — говорю, — может, вы машину сначала поменяете?» Выручил меня Саша. Он их психологию знает лучше. Как-то решил, договорился, утрамбовал, выкупил за 10 000 долларов, за свои деньги, чем избавил меня от этого приятного общения.