Манхэттен-Бич - Дженнифер Иган

Глядя, как струйка ее крови вьется в пластмассовой трубочке, Анна спросила:

– А цвет всегда красный?

– А какой же еще цвет у крови? – засмеялась сестра.

– Очень уж она… яркая.

– Это из-за кислорода. Любая другая вас вряд ли устроит.

Анна покосилась на сидевших рядком соседок: из женских предплечий различной полноты вились трубочки с одинаковой на вид алой жидкостью. Анна поискала глазами Нелл. Неделю назад подружка без предупреждения исчезла. Пять обеденных перерывов Анна провела у корпуса номер 4, поджидая ее, а потом все же отправилась в формовочный цех выяснять, в чем дело. Ей было неловко, что она не знает фамилии подруги, но красотку по имени Нелл знали все. Стоило назвать ее имя, и девушки мгновенно замыкались в себе, слова из них не вытащишь. Все это Анне знакомо по собственному цеху. Бригадир сказал, что за неделю Нелл ни разу не явилась на работу. И теперь вряд ли явится.

Удивляться тут было нечему, но Анна все не могла смириться с ее исчезновением. Возможно, она избаловалась, разъезжая на велосипеде подружки. Теперь вымощенные кирпичом проходы между зданиями верфи и косые солнечные лучи, едва касающиеся крыш даже в обед – в разгар дня, стали казаться ей ловушкой. Вдобавок на нее ополчились замужние товарки; все, кроме Роуз, держались подчеркнуто вежливо, но за их вежливостью крылась обида. Можно подумать, что их мужья шепчут во сне ее имя!.. Словом, цех Анне опостылел, и она утешалась мечтами: может, ей удрать из цеха и стать водолазом?.. По вечерам после работы она теперь бежала на пирс С и, пока не стемнело, искала там учебную баржу. Ей хотелось спросить мистера Восса, можно ли добровольно пойти в водолазы, но она опасалась показаться неблагодарной.

Каждой сдавшей кровь женщине полагался отдых. Анна и Роуз сели в автобус, который привез их обратно, к проходной на Сэндз-стрит. Обе были в цивильной одежде, потому что после сдачи крови полагался отгул. Медики рекомендовали пить фруктовые соки – в таком случае, заявила Роуз, можно взять к обеду по бокалу вина.

– Это же самый настоящий фруктовый сок, – сказала она.

Анна предложила выпить за Сэндз-стрит: ее очень интересовали тамошние матросские притоны, но Роуз придерживалась общепринятого мнения, что приличным женщинам небезопасно появляться там даже днем. Они сели на трамвай, доехали до отеля “Святой Георгий”, что на Генри-стрит, и поднялись на лифте на “Бермуда-террас”, откуда открывается вид на весь Бруклин, а вечером там можно потанцевать. Обе заказали спагетти (самое дешевое блюдо в меню) и графинчик красного вина. Анна уже однажды пробовала вино в заведении “Стелла Иовино”, и оно ей не понравилось, но внутренний голос подсказывал, что выпить бокал вина с Роуз – совсем другое дело: застольный разговор может принять неожиданный оборот. И действительно, когда официант наполнил бокалы, Роуз сказала:

– Я считаю, ты должна знать, что в нашем цеху говорят женщины. Про тебя и мистера Восса.

– Могу себе представить.

– Уверяют, что он бросил жену. Из-за тебя.

– Так он даже не носит обручального кольца.

– А раньше, по их словам, носил. Я, честно говоря, не заметила. Анна, это правда?

– Конечно, нет.

– Так я и знала! Я же им говорила: “Она совсем не такая”.

– Интересно, а мистер Восс про эти слухи знает? – задумчиво проговорила Анна.

– Во всяком случае, он сделал все, чтобы они поползли!

– Ему грозят неприятности?

Роуз молча взглянула на нее, и Анна почувствовала себя наивной дурочкой и одновременно лицемеркой.

– Скорее всего, Анна, неприятности грозят тебе, – сказала Роуз. – Вызовы к нему в кабинет, особые поручения за стенами цеха… – этим дело не кончится. Он будет ждать ответных шагов с твоей стороны. Удивляюсь, что до этого еще не дошло. Раньше я работала в телефонной компании и там вдоволь наслушалась таких историй: рано или поздно он потребует награды, и ты окажешься в очень трудной ситуации. Если откажешь, он обозлится; возможно, уволит тебя или распустит гадкие слухи. А если уступишь, что ж… Значит, ты совсем не такая, какой кажешься.

– А чем ложные слухи могут мне повредить?

Роуз была явно поражена вопросом.

– Неважно, правдивые это слухи или ложные, – сказала она. – Если у девушки такая репутация, приличные ребята с ней общаться не станут.

– Решат, что она согрешила?

– Можно и так сказать. Ох, Анна, такие вещи обсуждать трудно.

– Я не буду на тебя смотреть.

И Анна отвернулась к окнам.

Ист-Ривер была забита судами, но они с Роуз сидели так высоко, что до них не долетало ни звука. Анну подмывало излить душу, но она не знала, как описать свои чувства, не выставляя себя ни чересчур опытной в амурных делах, ни безнадежной дурой. У мистера Восса интерес к ней совсем иного рода. Анна уверена: никаких романтических чувств они друг к другу не питают.

– Если девушка ведет себя не очень прилично – значит, жди от нее неприятностей, решат окружающие, – вполголоса сказала Роуз, но глаз от реки не отвела. – И при виде этой парочки подумают: Он женился на ней, чтобы замять скандал. Ни одного уважающего себя мужчину такой вариант не устроит.

– Но ведь сейчас почти все мужчины в армии, – сказала Анна. – Кому теперь в голову придет разбирать, кто слывет добропорядочным, а кто – нет?

– От репутации так просто не отделаешься, – заметила Роуз. – Она следует за тобой, как тень. Ее не сотрешь, не вычеркнешь. И в самый неподходящий момент она может тебе помешать. А после войны мир снова станет маленьким. И, как прежде, все будут знать про всех и каждого всю подноготную.

Они снова посмотрели друг другу в глаза. Глядя на серьезное, напряженное лицо Роуз, Анна почувствовала глубокую нежность.

– Не волнуйся, – сказала она. – У меня есть друг, хороший парень.

– Правда?!

– Он живет неподалеку от нас. Мы учились в одной школе. И давно уже обо всем договорились.

– Ох, Анна, ты же ни разу про него не обмолвилась.

Эту байку Анна сочинила давным-давно. Ей показалось, что она возвращается в те времена, когда ей куда чаще задавали такие вопросы, а запаса уверток она еще не накопила. Кроме того, подумала она, глядя на оживившееся, радостное лицо Роуз, зачастую люди подсказывают тебе ложную версию, которую сами хотят услышать.

– Он, наверно, сейчас далеко, – предположила Роуз.

Анна кивнула и чуть не добавила “на флоте”, но у нее вдруг перехватило горло и непонятно отчего защипало глаза. Она перевела взгляд на одинокую красную гвоздику, стоявшую у них на столе; гвоздика расплывалась перед глазами.

– Теперь понятно: ты про него помалкиваешь. – Роуз взяла Анну за руку. – Я товаркам ни словечка не скажу.

Роуз извинилась и пошла в туалет; сбитая с толку неожиданным наплывом чувств, Анна поспешно промокнула глаза салфеткой. Ну, ясно: выпила вина и раскисла.