Провальное дело мальчика-детектива - Джо Мино

На переменке Гас Мамфорд не бьет никого кулаком в живот, не ставит подножки малявкам из первого класса, не пытается подбить кому-нибудь глаз. Сегодня он — сама кротость. Он сидит на качелях рядом с маленьким лысым мальчиком и болтает ногами. Они сидят молча. Но в этом молчании — десятки секретов, которыми они делятся друг с другом. Гас Мамфорд улыбается, когда улыбается тот, другой мальчик, и краснеет, когда тот краснеет. Гас Мамфорд смотрит на складки на шее другого мальчика, смотрит на ямочки у него на щеках. Гасу нравится форма его ушей: они маленькие и похожи на ракушки. Гасу нравится его запах: запах пудры и опавших листьев. Гас Мамфорд знает, что у него никогда не получится передать свои мысли словами, и поэтому он ничего не пишет — только смотрит и очень надеется, что тот, другой мальчик не исчезнет, как сон. Звенит звонок на урок, маленький лысый мальчик спрыгивает с качелей, берет Гаса Мамфорда за руку и без единого слова осторожно проводит указательным пальцем Гаса по своим длинным светлым ресницам. Посмотрите, одна ресничка осталась на кончике пальца. Гас Мамфорд смотрит на эту ресничку и весь сияет. Другие дети бегут на урок, а Гас Мамфорд стоит посреди школьного двора, смотрит на светлую ресничку у себя на пальце, и на сердце у него — легко и светло.

На следующий день, когда Гас Мамфорд приходит в школу, он видит, что лысого мальчика нет в классе. Гас встревожен. Он сидит как на иголках, нервно поглядывая на часы. С надеждой смотрит на мисс Гейл: может, она объяснит, что случилось, — но нет. Звенит звонок, начинается первый урок. Мисс Гейл просит достать учебники правописания, а место на первой парте по-прежнему пустует, и нежно-розовый лысый затылок перед глазами у Гаса теперь превратился лишь в воспоминание. Теперь Гасу Мамфорду становится по-настоящему страшно, и голос рождается в глубине горла и рвется наружу. Гас настойчиво тянет руку, но мисс Гейл, как всегда, этого не замечает и вызывает Артура Аллена, который правильно, без единой ошибки, произносит по буквам слово «кровоизлияние». Так продолжается все утро: Гас Мамфорд сходит с ума от беспокойства, ерзает на стуле, карябает ручкой по парте, смотрит на дверь в ожидании какого-то знака, сигнала, и вот наконец настает большая перемена, и третьеклассники дружной толпой ломятся к своим шкафчикам — за пакетами с едой. Гас Мамфорд нервно сжимает кулаки — ему так привычнее; он просто не знает, что еще можно сделать с руками, — решительным шагом подходит к столу мисс Гейл, кладет на стол записку, припечатав ее кулаком, и пристально смотрит на темноглазую женщину, которая уже третий год все задает, задает, задает им вопросы, на которые он, Гас Мамфорд, всегда знает ответы. А теперь и сам Гас задает ей вопрос — там, в записке, — тот самый вопрос, который рвется из горла еще с самого первого урока. Мисс Гейл читает записку, удивленно глядит на Гаса и, позабыв об обычном к нему отношении, отвечает чуть ли не с сочувствием:

— Боюсь, он опять заболел.