Путь - Ричард Пол Эванс

Я сбросил халат, оделся, захватил свой дорожный атлас и спустился в столовую. Кроме меня, других постояльцев там не было. Меня приветствовала улыбающаяся миссис Хаммерсмит.

— Доброе утром, мистер Кристофферсон.

— Зовите меня Аланом.

— Хорошо, Алан. У меня племянник Алан. Без пяти минут виолончелист.

— Тогда у нас с ним лишь общее имя. Мои музыкальные способности дальше управления плеером не идут.

Она снова улыбнулась.

— Надеюсь, за ночь вы проголодались. Мне всегда бывает трудно готовить для одного-двух человек. Готовлю больше, чем нужно.

— Я просто зверски голоден. Где позволите сесть?

— На любое понравившееся вам место. Столик у окна просто замечательный.

Я сел за столик у окна.

— Я единственный ваш постоялец?

— Сейчас — да. Семейство Гэндли уехало несколько минут назад. Джиджи не терпелось поскорее вернуться в свой родной Бойсе. Вам налить кофе?

— С удовольствием.

— Вы хорошо спали? Кровать не показалась жесткой?

Спал я плохо, но мой сон не был связан с кроватью.

— Кровать замечательная. Очень мягкая.

— Новый матрас. А как вам номер?

— Уютный. Моя жена… — начал я и осекся.

— Ваша жена?

Хозяйка бросила на меня мимолетный взгляд, затем принесла кофе и налила мне.

— Мне приятно слышать, что номер вам понравился. Должна признаться, некоторые постояльцы жаловались на вид из окна. Им претило смотреть на похоронное заведение. Думаю, эти люди просто боятся смерти.

— Что ж, я их вполне понимаю. Каждый человек боится смерти.

Колин налила кофе и себе, потом поставила кофейник и села напротив меня.

— А вот я не боюсь смерти. Точнее, не боюсь с двенадцати лет.

— Почему с двенадцати? — удивился я.

— Потому что тогда я умерла… Простите, я же не принесла вам завтрак.

Она вышла из комнаты. Меня изумили слова Колин. Она говорила так, словно никаких дополнительных объяснений не требовалось.

Через несколько минут хозяйка пансиона вернулась с моим завтраком.

— Вот ваша яичница с сыром и ветчиной. А это оладьи с малиновым джемом. Вам они наверняка понравятся. Рецепт я позаимствовала из нью-йоркской кондитерской «Магнолия». Считайте, из другого мира.

Она поставила тарелки передо мной. Но сейчас меня больше занимало ее странное заявление.

— Как понимать ваши слова: «Потому что тогда я умерла»?

— В прямом смысле. Я умерла.

— Простите, может, я чего-то не понял? Я же разговариваю с живой женщиной, а не с призраком.

— Я вернулась с того света.

— Из смерти в жизнь?

Она кивнула. Меня всегда потрясали истории о людях, переживших клиническую смерть.

— Вы расскажете мне об этом?

Колин посмотрела на меня, словно решая, стоит ли мне рассказывать.

— Не знаю. Когда люди слышат о подобном, они… — Она тщательно подбирала нужное слово. — Расстраиваются.

— Прошу вас, расскажите. Я не расстроюсь.

— Хорошо. Вы ешьте, а я буду рассказывать.

— Когда мне было двенадцать лет, я очень любила лазать по деревьям. Вместе с младшим братом. В тот день мы полезли на дерево, что росло перед домом. Оно было очень густое. Мы не заметили, что среди верхних веток тянутся электрические провода. Я схватилась за ветку и случайно дотронулась до провода. Все, что помню, — это яркую вспышку света и громкий хлопок. Через мое тело прошло семь тысяч вольт. В подошвах моих кедов появились большие дырки. А на пальцах навсегда остались отметины.

Она показала мне внутреннюю сторону пальцев. Четыре были прорезаны глубоким шрамом, похожим на канавку.

— Вы совсем не едите, Алан.

— Извините.

Я торопливо проглотил кусок, хотя аппетит пропал.

— Я упала на землю с высоты двенадцати футов. Брат спустился с дерева и кинулся в дом, громко зовя маму. Я это знаю, потому что бежала вместе с ним. Я не понимала случившегося до тех пор, пока у меня перед носом не захлопнулась дверь. Но это не помешало мне проникнуть в дом.

— Вашему призраку?

Она удивленно посмотрела на меня.

— Ведь вместе с вашим братом бежал ваш призрак?

— Мой дух, — уточнила она, будто ее коробило слово «призрак». — Мама выскочила из дома, и мы все побежали к дереву, возле которого лежало мое тело. Скажу вам, это странное зрелище, когда вы смотрите на себя со стороны. Вряд ли вы задумывались, но мы привыкли воспринимать себя по отражению в зеркале, а отражение всегда двумерно. Я тогда поняла, что раньше не видела себя настоящую. То есть такой, какой меня видят другие. Оказалось, я выгляжу совсем не так, как мне представлялось.

Мама начала трясти мое тело. Я стояла рядом и наблюдала за ее действиями. Я несколько раз ее окликала: «Мама! Я здесь, рядом с тобой». Но она не слышала. Мама склонилась над моим телом и приложила ухо к его груди.

И вдруг я увидела перед собой свет. Вы, наверное, слышали все эти истории о свете. Люди говорят: «Идите к свету». Но тогда не я шла к свету, а он ко мне. Он пронизывал меня насквозь.

Колин сделала несколько глотков остывшего кофе. Я забыл про завтрак, но она была вся в воспоминаниях и тоже не обратила на это внимания.

— А вскоре я увидела светоносное существо. Оно находилась совсем близко. Я возликовала. Такие моменты бывали у меня в детстве, когда я просыпалась рождественским утром. Или когда наступали долгожданные летние каникулы. Или когда влюблялась. Но эта радость превосходила все прежние ощущения. Словами ее не передать.

Светоносное существо улыбнулось и сказало, что мне пока рано переходить в их мир и я должна вернуться на землю. Помню, мне очень не хотелось возвращаться. Я умоляла светоносное существо позволить мне остаться, но оно было неумолимо. Объяснило, что мое время на земле пролетит достаточно быстро, и я вернусь сюда, когда завершу свою миссию.

Я вдруг почувствовала, что снова нахожусь в теле. Я лежала на земле. Я закричала от невыносимой боли. Мама потом говорила мне, что у меня не билось сердце. Она решила, будто я умерла. Но тогда я ей ничего не рассказала. Я боялась ее испугать.

— И вы вообще ей не рассказывали? — спросил я.

— Только через несколько лет.

— Она вам поверила?

— Да. Мама всегда мне верила. Я не давала ей повода сомневаться в правдивости моих слов.

— И как она отнеслась к услышанному?

— Она мне об этом не говорила. Сказала только: «Как хорошо, что тебя вернули назад».