Голограмма для короля - Дейв Эггерс

Спал хорошо, сам не понял, отчего так, а когда проснулся, телефон опять красно мигал. Алан послушал сообщение от Юзефа. Тот уезжал и хотел заехать попрощаться. С утра приедет, если Алан не позвонит. Алан вздохнул — какое облегчение. К утру в нем поселилась тревога: вдруг с его другом что-то случилось? Характерная проблема стабильной всемирной связности: пауза дольше двух-трех часов провоцирует апокалиптические прогнозы.

Алан оделся и на лифте слетел через атриум в вестибюль.

— Вы приехали.

— Приехал. — Выглядел Юзеф неважно.

— Вы как?

— Да не знаю. Психанул слегка.

— Муж?

— И его прихлебалы, ага. Домой ко мне заявились.

— Вы же вроде у родственника жили.

— Жил, но он дергался. Он с бабушкой живет, не хотел ее беспокоить. Ну я и поехал домой. Приехал, а через час эти.

— И что они?

— Давайте присядем на минутку?

Подошел официант, Юзеф заказал эспрессо.

— Вчера сижу, смотрю Барселону против Мадрида — видели этот матч?

— Юзеф!

— А, ну да. Слышу, снаружи кто-то скребется. Глянул — под окном трое. Чуть не обосрался.

— И что они?

— Постояли под окном, и все. Мне хватило. То есть они знают, где я живу, не боятся явиться, встать за окном и поглазеть на меня. Надо уезжать.

— Господи, какой ужас.

— Да, есть немного.

— Куда поедете?

— К отцу в горы. Они туда не потащатся. И деревенские меня постерегут. У них есть ружья, вся фигня.

Алан как-то сразу представил ковбойскую перестрелку. Заманчиво — неизвестно почему.

— Так не пойдет, — сказал он. — Оставайтесь здесь. Я договорюсь, вам дадут номер. Тут охрана. Безопасно. Будете невидимкой.

Пока Алан говорил, его план даже стал походить на правду. Юзеф отмахнулся:

— Нет уж. Хочу домой. Выходные. Самое время уехать.

— Надолго?

Алан вдруг испугался, что больше Юзефа не увидит.

— Не знаю. Несколько дней — дух перевести. Посижу на горе, оттуда все вокруг видать. И прикину, что дальше. Я затем и приехал. Я, может, задержусь, вот и хотел попрощаться, если больше не увидимся.

Лицо у Юзефа было довольно бесстрастное. Такой уж он человек. Но Алан понимал, что должен быть рядом с Юзефом, что на тысячу миль окрест не встретишь других здравомыслящих людей.

Спустя десять минут Алан сидел в машине, его рюкзак валялся в багажнике, машина направлялась в горы, и Алана захлестывала эйфория. Проехали несколько миль по шоссе, затем Юзеф свернул:

— Надо к отцу в лавку заглянуть. Взять ключи, спросить разрешения пожить, все такое.

— У вас нет своих ключей? — спросил Алан.

— Я о том и толкую. Он меня за мальчика держит.

В центре города они штопором поднялись в шестиэтажный гараж.

— Это Старый город?

На вид совсем новый.

— Старый город сейчас — это квартала три, — сказал Юзеф. — Остальное снесли в семидесятых.

Гараж притулился возле торгового центра. Эскалатор за эскалатором Алан и Юзеф спускались ниже, мимо ювелирных и сумочных магазинов, мимо стаек девушек в абайях и с блестящими ридикюлями на локтях, мимо ватаг молодых людей, которые жадно этих девушек разглядывали.

Юзеф вывел Алана с первого этажа в проулок — по дороге потерялась пара столетий. Этот район Старого города — паутина переулков, где обосновались лавочники. Торговали орехами, конфетами, электроникой, футболками, но популярнее всего женское белье, обильно выставленное в витринах. Алан вопросительно покосился на Юзефа, а тот пожал плечами: мол, вы только сейчас поняли, что Королевство — противоречивая страна?

— Сюда, — сказал Юзеф и остановился футах в двадцати от углового магазина — сплошь стекло, внутри тысячи сандалий. За прилавком стояли двое. Один сверстник Алана — видимо, отец. Был и другой, гораздо старше, согбенный; тяжко опирался на прилавок, словно только прилавок его и держал. Лет восьмидесяти, не меньше.

— Который из них?.. — начал Алан.

— Сюрприз: старший, — угрюмо ответствовал Юзеф. — Я вас познакомлю.

Они приблизились, и старик смерил Юзефа взглядом. Сощурил глаза, надул губы. Юзеф кашлянул в плечо, замаскировав тем самым слово «козел». Они вошли.

— Салам, — бодро сказал Юзеф.

Отец, сын и продавец обменялись рукопожатиями и парой слов на арабском, затем Алана, похоже, представили, и Юзефов отец на него глянул. Алан протянул руку и тот потрогал ее, точно собаку-попрошайку за лапу Юзеф с отцом не проговорили и минуты, затем отец повернулся и скрылся в глубине лавки. Следом ушел продавец.