Апельсины из Марокко - Василий Аксенов

– Вечер добрый, – сказал он и протянул Катепакет, – это вам.

Она растерянно захлопала ресницами.

– Спасибо, но у меня есть. Зачем это?

– Для вашего мужа Айрапета Нара… Нара…

– Нарайровича, – машинально подсказала Катя.

Он поставил пакет на стол.

– Есть такая инту… инду… индукция – не индукция, чтонефть сегодня ударит. Может, в город приедет ваш муж, а ему фрукт нужен, какюжному человеку. – Он помялся еще немного возле нас, но Катя молчала, и онпошел к своему столу. Я заметил, что с их стола на нас смотрят. Я увидел, что вКате все взбаламучено, что в ней гремит сигнал тревоги, что ей нигде нетприюта, и я принял удар на себя. Я снова взял ее руку и сказал:

– Или наоборот – дожди, дожди, дожди, переходный вальсв дощатом клубе. Я пионер старшего отряда, меня ребята высмеивают за неумениеиграть в футбол, а ты старшая пионервожатая, ты приглашаешь меня танцевать…

Сергей ударил меня под столом. Я несколько опешил: что тутбудешь делать, если человек начинает себя вести таким естественным образом?

В этот момент к нам протолкались с криками и шутками Стасики Эдька Танака. Они свалили на стол апельсины, и Эдик стал жаловаться, что егодевушка обманула, не ответила на чувство чемпиона, можешь себе представить, и,мало того, танцует здесь, на его глазах, с другим пареньком, танцует без концапод одну и ту же идиотскую пластинку.

– Понимаешь, я снимаю эту пластинку, а он подходит иснова ставит, я снимаю, а он опять ставит. Я его спрашиваю: нравится, да? А онговорит: слов не могу разобрать. А все остальные кричат: пусть играет, что тебежалко, надо же слова разобрать! Дались им эти слова!

– Пейте, ребята, – сказал я, – коктейль«Загадка».

– Роковая загадка, – сказал Стасик,отхлебнув. – Жалею я, ребята, свой организм.

За столом воцарилось веселье. Пришла Эсфирь Наумовна ичто-то такое принесла. Эдька и Стаська рассказывали, с какими приключениями ониехали и какой ценой достались им апельсины, а я им рассказывал о своейбогатырской схватке с Костюковским. Сергей все доказывал ребятам, что я сволочь,они с ним соглашались и только удивлялись, как он поведет назад свой мотоцикл.

А Катя тихо разговаривала с Эсфирь Наумовной. Я прислушался.

– Он был такой, – говорила Эсфирь Наумовна, –всякие эти танцы-шманцы его не интересовали. Он только книги читал, мой Лева, ине какие-нибудь романы, а всевозможные книги по технике. У него даже девочки небыло никогда…

Я не знал, о чем идет речь, но понимал, что не о пустяках.Катя внимательно слушала подвыпившую официантку. Она была бледна, и пальцы еебыли сжаты, не было сил у меня смотреть на нее, и в это время из толпытанцующих выплыло заросшее черной бородой лицо Айрапета.

Катя вскочила. Ее муж, медленно переставляя ноги, подошел кнам.

– Здравствуй, девочка, – сказал он и на секундуприжался щекой к ее щеке.

– Арик, дружище! – заорал Сергей, тяжелонаваливаясь на стол и глядя, как ни странно, на меня.

– Привет, ребята! – весело сказал Айрапет иопустился на стул. – Дайте чего-нибудь выпить.

Я видел, что усталость его тяжела, как гора, что он прямоподламывается под своими улыбками.

– Коктейль «Загадка», – сказал я и подвинул емубокал.

– Что я вам, Угадайка, что ли? – сострилон. – Дайте коньяку.

Сзади медленно, деликатно приближались люди из его партии. Уних прямо скулы свело от нетерпения.

– Ну, Арик? – спросила Катя.

– Ни черта! – махнул он рукой. – Сернистаявода. Все напрасно. Завтра встанем на новый маршрут.