Как Ворон луну украл - Гарт Стайн

На рассвете недалеко от острова встал на якорь круизный лайнер. Все утро туда-сюда сновали бело-оранжевые лодчонки, перевозя туристов на причал напротив гостиницы «Стикин». Дженна шла мимо ряда лотков, с которых дети продавали гранатовые кристаллы и вяленую лососину. Направлялась она к пристани.

Эдди уже был там, встречал ребят с рыболовного судна. Обычно оно вставало на прикол в Чигнике, но вот заглянуло на пару недель в порт Врангеля, до следующего похода за палтусом. Эдди, как мог, помогал коллегам с «Сапфировой луны» (судно оказалось меньше, чем Дженна себе представляла). Рыбаки сидели на палубе, попивая пивко; они сняли рубашки, и Дженна увидела пропеченные на солнце до красно-кирпичного оттенка торсы.

Подойдя, она махнула рукой и поздоровалась.

Эдди вскочил на ноги и помог Дженне взойти на борт. Остальные ребята тут же оживились и по очереди представились: Марк, Чак, Джоель, Рольф, Джейми. Последний — самый молодой в команде — единственный поспешил натянуть майку. Прочие даже не думали стесняться волосатых «трудовых мозолей».

— Пивка? — предложил один из них.

— Нет, спасибо.

Ребята потеснились, а Эдди, сдвинув в сторону пузатый полиэтиленовый пакет, предложил Дженне присесть. Дженна приглашение приняла.

— Нашелся Оскар?

Дженна покачала головой:

— Нет. Где я только его не искала. Надеюсь, шериф его не пристрелил.

— Пальнуть по собачке он мог, — высказался один из рыбаков. — Но убить — это вряд ли. Наш шериф берет в руки пушку, закрывает глаза и молится: не дай боже прострелить себе ногу!

Все дружно рассмеялись.

— Есть захочет — вернется, — заверил Дженну Эдди. Потом указал на пакет: — А не захочет, нам же больше достанется. Это щечки палтуса.

— Щечки палтуса на ужин? — спросила Дженна. Сочное рыбье мясо, поджаренное в масле, с вином. М-м-м!

Эдди кивнул.

— Марк приберег несколько фунтов отборной рыбки для команды.

Марк — здоровенный мужик с буйной рыжей бородой — широко улыбнулся и, откинувшись назад, погладил себя по груди.

— О ребятах надо заботиться. Одну рыбку себе берем, две — другим продаем, — объяснил он, показав на пальцах, как делит добычу. — Черт, свежая рыба так хороша. Мы пару штук прямо там, в море, и слопали.

— Сырую рыбу ели? — спросила Дженна.

— Ну да. Сырая рыба — самое то. Верно, Рольф?

Рольф улыбнулся еще шире, чем Марк. Он кивнул, посасывая небольшой косячок.

Дженна оглядела белое судно: старое, оно пропахло машинным маслом и водорослями, а палуба давно уже превратилась в настоящий каток, до того ее отполировали время и непогода. Несмотря на древний возраст, «Сапфировая луна» производила впечатление удобного и надежного корабля. Родные дяди часто рассказывали Дженне рыбацкие байки, как опасно в открытом море, как легко человек может выпасть за борт. Впрочем, глядя на приятелей Эдди, она понимала: эти-то люди даже в отпуске на берег сходить не желают. Корабль для них — уже не просто второй дом. Это их дом и мать.

— Что у тебя с ногами? — спросил Джейми, парень в майке. Дженна сама не заметила, как сильно расчесала исцарапанные голени.

— Гуляла по лесу, заблудилась, испугалась. Думала, за мной гонятся, и побежала. Прямо через репейник.

— Шаги за спиной слышала? — спросил другой рыбак.

Дженна только улыбнулась и простодушно кивнула:

— Я же городская. В лесных звуках не разбираюсь.

— Так всегда бывает. Забрел один в лес и тут же шаги слышишь.

Все согласно закивали.

— Может, это даже куштака, — предположил Рольф, докуривший косяк. (Тлеющий кончик практически касался губ рыбака.) Он сидел на ящике с инструментами, прислонившись к лебедке. Рольф так сильно сощурился на солнце, что глаз не было видно. На колене согнутой ноги он примостил баночку пива; вторую ногу вытянул. Из мокрой джинсовой штанины торчала большая жилистая ступня.

— Куштака? — переспросила Дженна.

Изогнув брови, Рольф выбросил бычок за борт.

— От упырьков и приведешек, от длинноногих людоешек, что страх вселяют по ночам, Господь, спаси!

Из стоявшего рядом переносного холодильника Рольф вынул баночку пива. Открыл ее, окатив пенной струей Марка, — капитан только расхохотался.

— Что еще за куштака? — переспросила Дженна. Она ждала, что рыбаки подтвердят рассказ странной старухи. Легенду, которая обошлась ей в пять долларов.

— Это старый индейский миф, — ответил Рольф. — Куштака — они как вервольфы.

— То есть? Кто же они самом деле?

— Полулюди-полувыдры, обращаются кем захотят. Никогда не ходи в лесу за незнакомцами. Вдруг это куштака пришел по твою душу?

Понятно, издеваются. Полулюди-полувыдры… Незнакомцы в лесу, шаги за спиной, оборотни… Славненько. Старуха, рыбаки, торчок из лесу — все они сговорились. Смерти ее хотят.

— Рольф, мужик, хватит уже. Запугаешь барышню. — Эдди приобнял Дженну.

Рольф равнодушно пожал плечами и сунул в рот новый косяк.

— А что я? Я, — он прикурил от зажигалки, — просто предупреждаю: если ты один в лесу и слышишь шаги за спиной, то берегись куштака. Не дай себя увести, вот и все.

— Нет никаких куштака, мужик, — хмыкнул Эдди. — Я сто раз в лесу терялся и никого не видел. Это все враки, страшилки.

— Серьезно, что ли? Скажи это Уити Йоргенсону.

— Кто такой Уити Йоргенсон? — спросила Дженна.

— Ты ведь помнишь Уити, да, Эдди? У его отца, Нильса Йоргенсона, была землица, недалеко от Института. Старик Нильс на ней молочных коров разводил. Так вот, его куштака забрали.

Эдди застонал и присел на ограждение.

— Рольф, ты со своими байками…

— Ладно, больше ни слова от меня не услышите.

— Нет-нет, расскажи подробнее, — возразила Дженна.

— Ну, — откашлялся Рольф. — Раз Дженна просит, ей расскажу. Уговор: Эдди пусть не встревает и потом не обижается.

— Рассказывай уже, — отмахнулся Эдди.

— Ладно, — ответил Рольф, — раз уж так просите. — Он оглядел собравшихся на палубе. — Дело было так. Старик Нильс Йоргенсон разводил коров, продавал молоко в городе. Жил недалеко от Института с женой и Уити, который тогда еще пешком под стол бегал. Ты видела Институт?

Дженна покачала головой.

— Это старая школа для индейцев, в паре миль от города. В общем, жили Йоргенсоны на ферме без света и прочих удобств. Как-то утром отправился старик Йоргенсон в хлев, глядь, а двух коровок-то не хватает. На их месте только лужи крови и остались.