Уйти, чтобы вернуться - Марк Леви

Эндрю хотел отправить Марисе денег, чтобы она сама слетала в Кордову, купила цифровой фотоаппарат и выследила «Ортегу». Ему нужна была полная уверенность, что Ортис и Ортега — один и тот же человек.

Для такой поездки Марисе пришлось бы отпроситься с работы минимум на три дня, на что хозяин не согласился бы. Эндрю умолял ее найти надежную замену, обещал покрыть расходы из своего кармана. Мариса гарантировала одно: она обязательно ему позвонит, если ей удастся что-нибудь придумать.

* * *

Олсон явился в редакцию к полудню, прошел мимо Эндрю не поздоровавшись и уселся за свой стол.

У Эндрю зазвонил телефон. Саймон потребовал, чтобы Эндрю незаметно улизнул и встретился с ним на углу Восьмой авеню и 40-й улицы.

— Что за срочность? — спросил Эндрю, придя на условленное место.

— Не будем здесь задерживаться, мало ли что… — И Саймон повел его в сторону парикмахерской.

— Ты выманил меня с работы, чтобы постричь?

— Ты как хочешь, а мне стрижка не помешает, к тому же нам надо поговорить в спокойной обстановке.

В парикмахерской они сели в два красных кожаных кресла перед большим зеркалом. Два русских парикмахера — судя по сходству, братья — тут же принялись за работу.

Пока Саймону мыли голову шампунем, он поведал, как следил за Олсоном от самого его дома.

— Откуда у тебя его адрес? Даже я его не знаю.

— Все мой злой гений информатики! У меня есть номер социального страхования твоего коллеги, номер его мобильного, номер его карты клиента спортивного клуба, номера его кредитных карточек и всех скидочных программ, на которые он подписан.

— Ты в курсе, что получение данных такого рода представляет собой нарушение элементарных гражданских прав и карается как уголовное преступление?

— Прямо сейчас явимся с повинной или сперва я тебе расскажу, что узнал за утро?

Мастер покрыл лицо Эндрю пеной, не дав ответить на вопрос Саймона.

— Во-первых, чтоб ты знал, твой коллега — безнадежный наркоман. Сегодня утром он обменял в Чайнатауне пачку долларов на полиэтиленовый пакетик. Еще до завтрака! Я на всякий случай сделал два-три фотоснимка этой сделки.

— Ты больной, Саймон!

— Подожди, я расскажу дальше. Надеюсь, ты изменишь свое мнение. В десять часов он вошел в главное полицейское управление. С его стороны это нахальство — с таким содержимым карманов! Наглость, заслуживающая уважения, — или у него совсем нет мозгов? Не знаю, что ему там понадобилось, но он провел там целых полчаса. Дальше — оружейный магазин. Я зафиксировал, как он беседовал с продавцом, который показывал ему охотничьи ножи — ты бы их видел! Я старался не попасться ему на глаза, но все равно эти штуковины меня впечатлили. На твоем месте я бы так не жестикулировал, иначе тебе перережут бритвой горло.

Мастер согласился, что Саймон дал полезный совет.

— Не уверен, что он что-то купил: я ушел, чтобы он меня не заметил. Он вышел на улицу гораздо более довольный, чем когда вошел. Может быть, заглянул в туалет, так сказать, попудрить носик… Затем он зашагал пешком по Восьмой авеню, поглощая круассан. Еще у него в программе было посещение магазина часов и ювелирных изделий, где он долго беседовал с хозяином. Как только он вошел в редакцию, я тебе позвонил. Не хочу проявлять излишний оптимизм, но тиски вокруг Олсона неуклонно сжимаются!

Эндрю было предложено подровнять виски. За него ответил Саймон, потребовав убрать по сантиметру с каждой стороны.

— Наверное, надо позвать тебя со мной в Буэнос-Айрес, — с улыбкой сказал Эндрю.

— На эту тему лучше не шутить, у меня слабость к аргентинкам, с меня станется мигом собрать чемодан!

— До этого не дойдет. Лучше скажи, не пора ли потребовать от Олсона объяснений.

— Дай мне еще пару дней. Если так пойдет дальше, то к концу недели я буду знать о нем больше, чем знает его родная мать.

— Времени у меня в обрез, Саймон.

— Поступай как хочешь, я твой покорный слуга. Прикинь, ты да я в Буэнос-Айресе — разве не шикарно?

— А как же твой гараж?

— Ты о моем кладбище машин? Кажется, до начала июля у меня все равно не будет продаж?

— Ты и в июле ничего не продашь, если совсем перестанешь туда наведываться!

— Я упомянул матушку Олсона, а ты пытаешься заменить мою! С тебя причитается. — Саймон полюбовался собой в зеркале. — Короткая стрижка мне больше идет, ты не находишь?

— Как насчет обеда? — спросил его Эндрю.

— Сначала побываем в оружейном магазине. У тебя есть собственное оружие — журналистское удостоверение. Узнай, что там понадобилось Олсону.

— Иногда у меня возникает вопрос, сколько тебе лет…

— Спорим, продавец все нам выложит?

— На что спорим?

— На обед.

Эндрю вошел в оружейный магазин первым. Саймон последовал за ним и остановился у него за спиной на некотором удалении. Пока Эндрю говорил, продавец косился на Саймона, хотя и без явного беспокойства.

— Сегодня у вас побывал журналист «Нью-Йорк таймс», — начал Эндрю. — Можете сказать, что он приобрел?

— Разве это кого-то касается? — удивился продавец.

Пока Эндрю искал по карманам свое журналистское удостоверение, к прилавку с грозным видом подступил Саймон.

— Касается, потому что этот субъект — мошенник, использующий поддельную карточку прессы. Мы его выслеживаем. Вам должно быть понятно, как важно помешать ему совершить преступление, тем более с использованием оружия, приобретенного у вас.

Продавец смерил Саймона взглядом, немного помедлил и вздохнул:

— Он интересовался специфическим товаром, его покупают только настоящие охотники, а их в Нью-Йорке немного.

— Что за товар? — насторожился Эндрю.

— Разделочные ножи, шила, крюки, а еще — кое-что для знатоков охоты.

— Что вы имеете в виду? — не понял Эндрю.

— Сейчас покажу. — Продавец стал шарить на полках.

Через минуту-другую он вернулся и принес длинный нож с деревянной рукояткой и узким плоским лезвием.

— Прочный и тонкий, как хирургический инструмент. Человек, которым вы интересуетесь, спрашивал, подлежит ли такая штука регистрации, как, например, огнестрельное оружие или боевые ножи. Я ответил правду: на эту вещицу разрешение не требуется, в любой скобяной лавке можно найти много чего гораздо более опасного. Он спросил, давно ли у меня покупали такую штуковину в последний раз, я сказал, что не помню, и пообещал задать этот вопрос своему помощнику — сегодня у него выходной.

— А он сам что-нибудь купил?

— По одному экземпляру ножей каждого размера, всего шесть штук. А теперь, если позволите, я вернусь к делам, надо заняться счетами.