Уйти, чтобы вернуться - Марк Леви

— Опять приступ? — нахмурилась Оливия.

— Ничего страшного, не волнуйтесь. Боли в спине иногда становятся такими сильными, что буквально валят меня с ног.

— Обратитесь к врачу, Эндрю. Здесь, в редакции, это случается с вами уже второй раз. Наверное, были и еще приступы, просто я о них не знаю. Ступайте к врачу, это приказ! Не хватало, чтобы вас пришлось вывозить из Аргентины из-за запущенного люмбаго. Вы меня поняли?

— Так точно! — отчеканил Эндрю нарочито нахальным тоном.

Добравшись до своего рабочего кресла, он обернулся к Олсону:

— Спасибо за находчивость!

— А что мне было ей сказать? Что у нас привычка целоваться в туалете?

— Сейчас будет еще один поцелуй. Мне надо с тобой поболтать, только не здесь.

Он повел Фредди в кафетерий.

— Что ты делал в оружейном магазине?

— Зашел за отбивными… Тебе-то какое дело? Ты что, вздумал за мной шпионить?

Эндрю попытался ответить коллеге так, чтобы тот не насторожился:

— День напролет нюхаешь кокаин, а потом идешь в оружейный магазин… Если у тебя долги, то я бы хотел узнать об этом прежде, чем твои наркодилеры заявятся к нам в газету и учинят бойню.

— Не бойся, Стилмен, мой визит в оружейный магазин никак с этим не связан. Это по работе.

— Раз так, выкладывай подробности.

Немного помявшись, Олсон решился на откровенность:

— Ладно. Помнишь, я тебе говорил, что разбираюсь с тремя убийствами, совершенными холодным оружием? У меня тоже есть осведомители. Я был у знакомого сыщика, который раздобыл протоколы судмедэкспертов. Удары всем троим нанесены не ножом, а заостренным на конце предметом, оставляющим рваную рану.

— Типа ножа для колки льда?

— Нет, это такая штука, которая при извлечении из раны производит более опасные разрывы тканей, чем самое длинное лезвие кинжала. Эксперт считает, что это нечто вроде рыболовного гарпуна. Но особенность вот в чем: чтобы при использовании гарпуна повредить желудок, надо наносить удары сбоку. В детстве, помнится, отец брал меня с собой на охоту. Он охотился по старинке, как трапперы. Не стану тебе рассказывать о своем детстве, но мне пришла на память одна штуковина, которой мой папаша иногда пользовался, охотясь на оленей. Я подумал, что такими, может быть, торгуют до сих пор, вот и зашел в магазин проверить. Твое любопытство удовлетворено, Стилмен?

— Ты всерьез считаешь, что на улицах Манхэттена орудует серийный убийца?

— Ни капельки в этом не сомневаюсь.

— Ты ведешь это расследование по поручению газеты?

— Оливия хочет, чтобы мы первыми опубликовали эту сенсацию.

— Если мы окажемся вторыми, это будет уже не сенсация. Кончай заливать, Олсон. Никакого расследования серийных убийств никакая Оливия тебе не заказывала.

Фредди злобно покосился на Стилмена и словно бы нечаянно сбросил со столика кофейную чашку.

— С тобой не соскучишься, Эндрю. Ты кто — журналист или сыщик? Знаю, ты бы с радостью спустил с меня шкуру, но учти, я не дамся, я смогу за себя постоять и не буду стесняться в средствах.

— Ты бы остыл и продул ноздри, Олсон. Ты же не хочешь привлекать к себе внимание, зачем тогда швыряешься чашками? На тебя все таращатся.

— Плевать я хотел на всех, я защищаюсь, и точка.

— Ты о чем?

— Где ты витаешь, Стилмен? Не видишь, что ли, что готовится в газете? Они собрались уволить половину сотрудников, один ты не в курсе. Ну конечно, ты же воображаешь, что тебе ничто не угрожает. Любимчику главного редактора можно не беспокоиться за свое место, но я в другом положении, вот и сражаюсь, как могу.

— Что-то я тебя не пойму, Фредди.

— Не прикидывайся глупее, чем ты есть. Твой материал про китайских сирот наделал шуму, и тебе тут же поручают Аргентину. На тебя делают ставку наверху. А я уже много месяцев не печатал ничего значительного. Приходится дежурить по ночам и молить небо, чтобы произошло что-нибудь из ряда вон выходящее. Думаешь, мне нравится спать под рабочим столом и торчать здесь в выходные, лишь бы не лишиться места? Потерять работу для меня значит остаться вообще без всего, у меня есть в жизни одно — эта работа. Тебе по ночам снятся кошмары? Конечно нет, с какой стати? А я просыпаюсь весь в поту, в жалкой дыре, на краю света, сотрудником паршивого листка, где на стене конторы висит пожелтевший номер «Нью-Йорк таймс», а я мечтаю о лучшей доле… Потом звонит телефон, и мне сообщают, что надо бежать к бакалейной лавке, потому что произошла авария: под машину попала собака. Этот чертов кошмар снится мне раз за разом. Ты прав, Стилмен, никакого расследования Оливия мне не поручала, она вообще ничего мне не поручает с тех пор, как ты заделался ее любимчиком. Я действую по собственной инициативе. Если мне повезет и я окажусь единственным, кто сможет разоблачить серийного убийцу, если мне выпадет редкий шанс добыть сенсацию, то я побываю во всех до одного оружейных магазинах Нью-Йорка, Нью-Джерси и Коннектикута, лишь бы этот шанс не упустить, нравится это тебе или нет!

Эндрю смотрел на коллегу, у которого дрожали руки и тяжело вздымалась грудь:

— Сочувствую. Если я могу помочь твоему расследованию, то с удовольствием это сделаю.

— Конечно! Подачка с барского плеча. Сострадательный мистер Стилмен! Пошел ты!..

Олсон вскочил и выбежал из кафетерия не оглядываясь.

* * *

Разговор с Олсоном весь день не выходил у Эндрю из головы. Узнав о том, в какое положение попал его коллега, он почувствовал себя менее одиноким. Вечером, ужиная с Вэлери, он рассказал ей об отчаянии Фредди.

— Ты бы ему помог, — посоветовала Вэлери. — Лучше протянуть ему руку помощи, чем повернуться спиной.

— У нас так офис устроен.

— Не валяй дурака, ты меня отлично понял.

— В моей жизни и так нет покоя из-за расследования. Если я еще стану искать воображаемого маньяка, то от меня вообще ничего не останется.

— Я не об этом, а о его беде с кокаином. Это же ад!

— Этот псих накупил каких-то странных охотничьих орудий и собирается поиграть в судмедэксперта. Одно такое длинное, тонкое, плоское. Он думает, это оружие его серийного убийцы.

— Да, это штука непростая!

— Что ты об этом знаешь?

— Это хирургический инструмент. Если хочешь, завтра я захвачу для тебя такой из операционной, — ответила Вэлери, улыбнувшись, как всегда, одним уголком губ.

Эта ее фраза заставила Эндрю призадуматься, и он лег спать, так и не прогнав донимавшие его мысли.

* * *

Он проснулся на рассвете. Ему очень не хватало утренних пробежек по берегу Гудзона. После своего воскрешения он перестал там появляться, но сейчас решил, что до 9 июля еще далеко. Вэлери крепко спала. Он бесшумно встал, натянул костюм для бега и вышел. В Уэст-Виллидж царили тишина и покой. Эндрю короткими перебежками спустился вниз по Чарльз-стрит, потом ускорил бег и впервые в жизни пересек все восемь полос Уэст-Энд-хайвей одним рывком, без ожидания под светофором.