Девушка с зелеными глазами - Собиан Б. Хайес

— Кстати, сегодня полнолуние, — сказал Люк, по-птичьи вытянув шею. — А мы с тобой на старинном кладбище далеко от дома. Как думаешь, мне стоит волноваться?

— Я хочу найти Грету Эллис Эдвардс, — просто ответила я.

Я легко читала настроение Люка по его мимике, и он показался слегка смущенным, но не рассерженным.

— Когда она умерла?

— Хмм… В тысяча шестьсот девяноста первом. Родилась в тысяча шестьсот семьдесят пятом.

Он тихонько рассмеялся.

— Кэти, тебе не удастся ее найти. Оглянись вокруг.

Я переводила взгляд с одного надгробия на другое, но не понимала, что он имеет в виду. Только когда Люк, как маркером, подчеркнул пальцем даты на камне, его идея медленно просочилась мне в мозг. Самым ранним был 1820 год.

— Но она же была здесь, — сказала я. — Когда-то давно.

— Она и сейчас может быть здесь, — тихо ответил он. — Но после стольких лет участки земли могли начать использовать заново из-за того, что не хватало места.

— И что, там похоронили кого-то другого? — недоверчиво спросила я. — И убрали надгробие?

Он сконфуженно кивнул, как будто сам был отчасти виноват в этом.

— Обычно бывает еще хуже, Кэт. Могилы вычищают и останки убирают в склеп, чтобы освободить больше земли.

— В какой еще склеп?

— В место, где складывают откопанные кости, — прямо ответил он.

Идея показалась мне невообразимой, но не было никаких причин не верить Люку. Он был просто кладезем удивительной информации.

— А я и не знала.

— А зачем тебе такое знать? Это не та тема, о которой люди любят часто беседовать.

— Ну что ж, еще один тупик, — надулась я. — А я уже надеялась на какой-то знак… не знаю… на что-то примечательное…

— Кэт, ты собираешься сказать мне, кто она, или я должен угадать?

Я посмотрела вдаль, вдыхая запах сосновых шишек и сильный аромат диких цветов. Не знаю, то ли лунная ночь была особенно хороша, то ли Люк казался более дружелюбным, чем обычно, но я даже не попыталась сглаживать слишком фантастичные части своей истории и выставила себя на смех. Я рассказала ему о находках Томаса Уинтера, говоря почти шепотом, так как здесь каждый звук отдавался эхом.

Он выглядел искренне впечатленным.

— Ты сама проделала такую работу?

— Ну, мне помогла мама, — призналась я.

— И этот парень придумал жутковатую историю, чтобы всех заинтересовать.

Я надувала щеки, как горгулья, пока наконец не выдохнула.

— Наверное, так.

— Но ты так не считаешь, иначе мы бы сюда не приехали.

Люк видел меня насквозь, поэтому было бесполезно что-либо скрывать от него.

— Когда я читала его статью… Я была уверена, что он говорит правду.

— Потому что так тебе подсказала интуиция, — поддразнил он.

Я разглядывала его лицо в бархатной темноте и приготовилась выдать последнюю «бомбу».

— Есть еще кое-что… Я только сегодня узнала. Жена священника сказала, что детский дом, в котором была Женевьева, назывался Мартинвуд. Это тот самый дом с привидениями, про который писал Уинтер.

Люк размял пальцы с таким хрустом, будто собирался сломать их, отчего я, как всегда, поежилась, и ободряюще сказал:

— Ну что ж, ладно. Излагай свою теорию.

На мое счастье, луна скрылась за облаком, когда я начала говорить, и моего лица не было видно.

— Я считаю, что все в его заметке было правдой, — убедительно начала я. — И Томас Уинтер потом опроверг свои заявления, потому что… наверное… что-то произошло.

— Кто-то или что-то, — зашипел Люк и неожиданно дунул мне на затылок, отчего я на полметра подскочила в воздух.

— Ну, хорошо, кто-то, — согласилась я. — Мартинвуд — это связующее звено между Гретой, ведьмой и Женевьевой.

Люк быстро заговорил, когда понял, к чему я клоню:

— Ты же не хочешь сказать, что Женевьева и Грета — это одна и та же девушка?

— Возможно, — пробормотала я. — После того как Томас побеспокоил все амулеты, охранявшие дом, зло пробудилось и… она пришла за ним…

— И держала его в заточении, пока он не согласился опровергнуть свою историю, — сдавленно засмеялся Люк.

Я выразительно подвигала бровями.

— Женевьева просто сеет за собой таинственные, разрушительные происшествия.

— Это должно было рано или поздно свестись назад к Женевьеве, да? — грустно заметил Люк. — Ты просто не можешь выкинуть ее из головы.

Я на секунду замолчала.

— Может быть… она действительно знает меня откуда-то.

— Кэт, вы никогда раньше не встречались до тех пор, пока она не пришла в твой колледж.

— Может быть, это было в другой жизни, — сказала я тихим зловещим голосом.

Люк издал что-то среднее между сердитым смехом и стоном разочарования.

— Ну ладно, — не уступала я. — Почему тогда я узнаю места, в которых не была, и испытываю при виде нее это странное ощущение дежавю?

— Я не знаю, — быстро ответил он. — Но если история повторяется и ведьма вернулась, чтобы продолжить свою трехвековую вендетту, тебе не придется долго мучиться.

— Почему?

— Потому что она умерла в шестнадцать лет.

Я смолкла и закусила губу, задумавшись, так как раньше не обращала внимания на этот факт.

— Кэт Риверз, — сказал Люк с притворным гневом. — Ты просто выводишь меня из себя своим сумасшедшим своеволием и… у тебя просто не все дома.

Я совсем не обиделась, тихо засмеялась и запрокинула голову, наслаждаясь свежим ароматом в воздухе. В нем присутствовала нотка древесного дыма, и я заметила горку сухих листьев в углу, неподалеку от которой стояли метла и грабли.

— Такое ощущение, что сегодня мы единственные люди в целом мире, — задумчиво сказала я. — Правда, это необыкновенное место? Я знаю, что там стена, но если посмотреть вдаль, начинает казаться, что кладбище простирается бесконечно, в самый лес.

— Это просто оптический обман, — пробормотал Люк.

— А эта церковь стоит здесь с двенадцатого века. Можешь себе представить, что видели эти стены?

— Я не уверен, что хочу этого, — ухмыльнулся Люк.

У меня неожиданно встали дыбом волоски на затылке.

— Что это, Люк? Я слышу какие-то голоса.

Он взял меня за руку, мы пригнулись и прокрались к дальней стене кладбища, которая была покрыта плющом и другими вьющимися растениями. Теперь уже можно было отчетливо услышать людские голоса, и они звучали громко и агрессивно; похоже, нас заметили. Мне показалось, что я слышу, как открываются ворота, и слышу шаги в нашу сторону, но может быть, это просто была игра воображения. Мое сердце билось так сильно, что его стук можно было услышать.