Имбирь и мускат - Прийя Базил

Обыкновенно Карам выезжал с Миллбанк, где была его контора, сворачивал направо, пересекал Темзу по Челсийскому мосту и направлялся в Балхам, домой. Сегодня же он свернул налево, поднялся по Уайтхолл, проехал мимо Трафальгарской площади и дальше по Тоттнем-Корт-роуд. Таким объездным путем он возвращался уже несколько раз за последний месяц. Карам снова был несчастлив. Сразу после переезда в Лондон он легко взялся за новую работу и был доволен своей должностью: чиновник, бухгалтер, совсем как в Африке. Платили ему вполне достойно, коллеги дружелюбные, да и трудиться в самом сердце Лондона было одно удовольствие — жизнь бурлила вокруг, неизменно вдохновляла и напоминала, каких высот он достиг. Встречая знакомых в гурудваре, иммигрантов из Восточной Африки, Карам гордо заявлял: «Я работаю гражданским служащим, прямо рядом с Вестминстерским дворцом». Это звучало внушительно, словно он был частью двигателя этой страны, не то что какой-нибудь рабочий на фабрике в Саут-Холле или владелец магазинчика в Норбери. Все, что приносило ему удовольствие, вскоре утратило свою значимость, и Карам начал беспокоиться, что вкалывает на другого человека. Он всегда был чиновником средней руки, отвечал за свои поступки перед более высокой инстанцией. Почему так вышло? В молодости он был уверен, что станет работать на себя.

Особенно Карам заволновался, когда в Англию приехали Мандип, Сукхи и Гуру. Как и старший брат, они испугались войны за независимость Кении и решили принять британское подданство.

Сарна ненавидела семью Карама, особенно Сукхи и Персини.

— Почему они едут за нами? Видеть не хочу эту камини. Если она думает, что поселится в нашем доме, то пусть и не мечтает. Я ее не пущу. Ни за что!

— Успокойся, — ответил Карам. — Они снимут другой дом, я объяснил, что у нас нет места.

Ему было унизительно оправдываться перед братьями, но как еще он мог поступить? Сарна злилась, и Карам рисковал собственной семьей, помогая им. Она выражала свою нетерпимость словесно и физически: всякий раз, когда речь заходила о приезде братьев, она заболевала на несколько дней. Сперва Карам отмахивался, решив, что жена строит из себя страдалицу, однако симптомы — жар, озноб и тошнота — были настоящими. Когда врач прописал Сарне лекарства, Карам был вынужден отказать братьям. Разве мог он причинять любимой такие страдания? И все же ему было стыдно не помочь родным с жильем. Как старший в семье, Карам старался беречь их. Прежде он с удовольствием думал, как радушно примет братьев в своем доме, но они приехали раньше, чем говорили, а его положение улучшалось медленнее, чем он хотел.

Смерть мистера Рейнольдса позволила ему откупиться от жены. У Сингхов появилось еще две комнаты на втором этаже, впрочем, из соображений экономии одну из них они снова сдали. Карам и Сарна переехали в главную спальню, Пьяри с Раджаном — в детскую, места по-прежнему не хватало, К тому же им предстоял ремонт.

— Если хочешь новую кухню, придется взять жильца. Иначе мы еще несколько лет не сможем себе этого позволить. У меня нет столько денег.

Сарна тут же заявила, что будет брать плату и копить на кухню сама.

— У тебя же нет счета в банке! — удивился Карам.

— И что? Жильцы всегда дают наличные, буду хранить их в сейфе.

— А проценты? Давай я заведу счет, и через несколько месяцев мы уже сможем приобрести какую-нибудь мебель. Потом и плиту купим, и пол сменим. Потихоньку, помаленьку — у нас все получится, вот увидишь.