Беда - Гэри Шмидт

Она чуть прикрыла глаза, огорченная.

– Я принесу тебе жареных моллюсков.

Чернуха дала понять, что в таком случае, возможно, простит его.

Чэй так и не сдвинулся с места. Он по-прежнему стоял на коленях с протянутыми вперед руками, как будто все еще гладил собачьи бока.

– Пошли? – спросил Генри.

Чэй кивнул, и Генри зашагал к закусочной. Ему было все равно, пойдет Чэй за ним или останется на парковке.

«Чаудер-хаус» отличался от прочих кафе и ресторанов на Коммершл-стрит демонстративным отсутствием курортной показухи. Весь его вид говорил, что здесь продают нормальную еду для нормальных людей и хозяевам плевать с высокой колокольни, понесут к ним туристы свои денежки или нет. Стулья были железные с виниловыми сиденьями, столики – самые простые, пластиковые, а меню – потрепанные. Все это не менялось уже давным-давно, разве что поверх старых цен писали новые.

В зале пахло жареной рыбой и моллюсками.

Генри обожал это место. Он сел за один из столиков и даже не взглянул в меню: он знал, чего хочет. Но когда вошел Чэй – в конце концов – и сел напротив него, Генри передал меню ему.

– Попробуй чаудер, – сказал он. Потом потянулся и стал ждать официантку. Вскоре она подошла к ним, всем своим обликом давая понять, что в такой поздний час не потерпит никаких глупостей – нет уж, спасибо. И Генри это вполне устраивало, потому что глупости в его намерения не входили. Он заказал большую порцию чаудера с моллюсками, картофель фри и корневое пиво[22]«Адмирал Эймс».

– А вам? – спросила официантка у Чэя.

Чэй еще раз изучил меню, потом поднял глаза.

– Что такое чаудер? – спросил он.

– Что такое чаудер? – повторила официантка. – Вы приходите в «Чаудер-хаус» и спрашиваете, что такое чаудер? – Она повернулась в сторону кухни. – Эй, Вилли! Тут один посетитель хочет знать, что такое чаудер!

– Так скажи ему, – крикнул невидимый Вилли.

Чэй ждал.

Официантка вздохнула.

– Чаудер – это суп с молоком. В него кладут картошку, лук и моллюсков. Если бы вы жили в Новой Англии, вы бы это знали.

Чэй протянул ей меню. Он заказал гамбургер, картофель фри и кока-колу.

– Смелый парень, – сказала официантка.

Чэй промолчал.

Официантка взглянула на Генри и покачала головой. Потом шлепнула меню Чэя на стол, где уже лежало другое, отошла к стойке и крикнула Вилли:

– Чаудер, картофель фри и стандартный набор!

– А что такое чаудер? – отозвался Вилли.

– Я тебе потом объясню, – сказала официантка и снова покачала головой.

Больше в зале почти никого не было. Неподалеку сидели двое пожилых людей – наверно, муж с женой – в беретах одного цвета и фасона. Они прихлебывали чай, держась за руки. Сразу было видно, что они построили себе дом далеко от Беды.

В дальнем конце зала сидела еще пара рыбаков – а может, это были ловцы омаров. Они пили пиво, явно не безалкогольное, и выстраивали бутылки в ряд на краю стола. Иногда они вдруг разражались громким хохотом, а потом опять погружались в угрюмое молчание. Время от времени они обводили зал тяжелыми взглядами, и, случайно встретившись глазами с одним из них, Генри перестал смотреть в их сторону.

В ожидании своих заказов Генри с Чэем не обменялись ни словом. Когда им подали чаудер и гамбургер, они принялись за еду – тоже молча. Генри видел, как Чэй покосился на его чаудер. Он даже не представляет себе, как это вкусно, подумал Генри. Суп был густой и горячий, и Генри быстро с ним покончил. Подчистил картофелем фри края чашки и в промежутке между большими глотками корневого пива удовлетворенно вздохнул. Что еще нужно для счастья, кроме порции чаудера с моллюсками и бутылки «Адмирала Эймса»?

И тут его словно толкнули.

Он взглянул на сидящего напротив Чэя. Который убил его брата Франклина. И в нем волной всколыхнулся гнев, отравляя своей кислотой оставшийся во рту привкус чаудера. С кем он сидит за одним столом! Конечно, жаль, что у Чэя убили сестру, но он хотя бы не садился за один стол с ее убийцами.

Генри оттолкнул чашку из-под супа. И не доел картофель фри.

Он и не знает, до чего он похож на нее. Те же движения. Та же повадка. Она говорила, что они с братом похожи, но чтобы так?!

И собака! Собака! Китс был прав насчет мучительного счастья[23].

Но как можно есть этот чаудер?