Кроме меня, кроме нее - Мария Евсеева

На вокзале выхожу, сразу мобильник нащупываю, выискиваю в телефонной книжке нужный номер:

– Здоро́во, Славик! Ну как вы? Приехали?

– Здоро́во! Пока еще едем. Но уже минут через десять в городе будем.

– Как поездка? Удалась?

– Удалась, – тянет довольно. А рядом, слышу, Иринка что-то подсказывает. – Ты там как? Заскучал?

– Да есть немного, – соглашаюсь без ложной скромности. – Гулять сегодня пойдете? Или отдыхать намерены?

– Пойдем. От чего отдыхать? В дороге отдохнули. Поесть бы только.

Ржу. Славик в своем репертуаре. Но это и верно. Сам без матери неделю голодал на сухом пайке. Вспоминаю вечер, когда историк у нас в гостях был, и надеюсь на то, что Настя одна не все съела. Хотя о чем я? Семь дней прошло… Даже если не доела, пропал провиант давно!

– Это святое, – улыбаюсь одобрительно. – Давайте хавайте там, отдыхайте. А если гулять надумаете, набери мне, Славик. У вас впечатлений масса. Есть что рассказать. А я после деревни одичал. С радостью послушаю.

– Обязательно. До связи.

А дома одни тетрадки на другие сменились. Если раньше стопочки зелененькие были, друг на друга сложенные, то теперь самые разные – от блокнотов и записных книжек до каких-то огромных, типа журналов по формату. Настя голову подпирает руками, уши ладонями заткнула, бубнит что-то – учит. Даже не слышит, что я в квартиру зашел. А во мне детство внезапно проснулось и подстрекает подурачиться.

Подкрадываюсь неслышно сзади и легким нажатием пальцев по ребрам – хвать ее!

Визжит, подпрыгивает на стуле, а потом лупит меня тетрадью, свернутой в трубочку. По спине, по макушке, по плечам – куда попало. Я не сопротивляюсь, только руками прикрываю те места, на которые она замахивается, и гогочу. Давно так не забавлялся.

– Никита! – смеется. – Я это тебе припомню.

– Ты – беспристрастный педагог. Не имеешь права в рамках учебной жизни мне что-то припоминать! – прикалываюсь.

– А я тебе в рамках личной припомню.

– Тем более не имеешь права! – И снова голову прикрываю. Она же все еще мутузит меня своей тетрадкой.

А в холодильнике супчик какой-то, выглядит аппетитно. На второе, правда, пельмени магазинные. Но ем и их с огромным наслаждением. А потом бегу в свою комнату и сажусь за комп. Проверить не терпится то, что в электричке увидел.

Все так и есть. В друзьях. Открываю профиль и сразу кидаюсь фотографии смотреть. А там только одна… Та, что на аватаре. Удивляюсь даже. Обычно как бывает? Девчонки себя фотографируют почти в одном и том же ракурсе по сто раз и все это выкладывают на всеобщее обозрение. А потом еще и ждут комментариев типа: «няша», «красотка», «милашка», «куколка». Читаешь, и смешно становится. То ли женская солидарность у них срабатывает, то ли злорадствуют (страхолюдина такая, а подписей сотня, и все в стиле «Вау!»), а то ли просто автоматом шлют друг другу одни и те же слова восхищения.

Может, черкнуть ей пару строк? Только о чем? Я бы лучше с глазу на глаз еще раз попытался поговорить. Все равно эта недосказанность гложет. Почему ее матушка меня так безжалостно выставила, не дав и слова в оправдание сказать? Может, не зашла она в тот раз в квартиру до прихода Иринки со Славиком? Влетело ей за это, что ли? Вот и пришлось рассказать, что она со мной в подъезде была. Тогда это правильно. Пусть лучше я наказание понесу, чем она. Хотя ее мать с первого раза показалась вполне себе адекватной. Не могла же она только за то, что мы с ней просто рядом постояли, так разозлиться? Нет… Не ясно все равно. Она же четко дала понять, что в курсе, как я «руки распускал». Черт! Да не распускал я их! Что за бред?

Если бы Марина отклонила мою заявку в друзья, я бы успокоился. Понял, что все. Дальше суетиться точно бесполезно. Да я и так вроде уже почти смирился. А тут – на тебе! Как второе дыхание открылось. Значит, надо еще одну попытку сделать и поговорить. Только теперь уже не про обиды спрашивать, а конкретно про тот день, когда меня так в лоб и огорошили резким: «Забудь ее!»

Вечером Славик звонит.

Как же я ждал его звонка! Каждую минуту проверял мобильник – вдруг сигнала нет. Привычка уже с деревни выработалась. Затренькал! И у меня внутри все запрыгало – как джекпот сорвал! Не ждал уже совсем. Время-то восьмой час.