Второй раз в первый класс - Маша Трауб

Конечно, я очень нервничала перед концертом по случаю Восьмого марта. Все-таки это первый, так сказать, выход в свет – и дочки, и мой. На нервной почве у меня высыпал герпес на губе, который я замазала чем могла. Так что губы у меня получились надутые, «уточкой», потому что только в таком положении они не болели. А в улыбке уже болели. Я надула губы, накрасилась, нацепила самые узкие джинсы и отправила мужа за цветами.

– А меня пустят? – уточнил муж. – Вроде бы праздник для мам и бабушек.

– А парты кто будет таскать и расставлять? Один папа там точно пригодится.

Зачем ему знать, о чем беспокоятся наши мамы? Оказывается, судя по стихам, дети поздравляли мам мам, то есть бабушек по материнской линии, а мам пап в стихах не было. Родительницы заламывали руки и спрашивали совета: «Что делать, если свекровь решила пойти на праздник внучки, а стихов про свекровей нет?»

Некоторые мамы даже советовали не пускать свекровь на праздник. Весь вечер я читала анекдоты про свекровей и истории из жизни свекровей наших родительниц. Тут я (как потенциальная свекровь) внутренне встала на их защиту – да, не повезло с невестками. Злые какие-то.

Родителям разрешили устроиться на столах вдоль стеночки, детей же усадили на стульчики. Дети читали стихи, пели песни. Сима тоже читала и пела. А я чуть не плакала. Она казалась такой маленькой на общем фоне, будто малышку из детского сада по ошибке привели в первый класс. Впрочем, там были две девочки, которых, казалось, из третьего класса привели в первый. Такие уже вполне девочки-девочки, почти восьмилетки. В этом возрасте разница в месяц уже чувствуется, не то что в год! Дочка их называет «старшие девочки». Они с ней не очень дружат, но я решила не расстраиваться – подождать, пока они увидят наше платье для выступления. Симу задвинули в угол, и она там стояла, пела, показывала руками, как пекут «оладушки у бабушки».

Нет, класс смешной подобрался. Даня – с явными актерскими способностями и харизмой. Он просто стоял и пел, а все покатывались со смеху. Даня успевал сделать тридцать три движения в секунду: например, состроить рожицу, передразнивая, как поет девочка справа. Очень похоже получилось. Потом он начал приплясывать, дрыгая ногами. Девочка его одергивала, но он делал ей рожки и опять изображал, как она поет. Мама Дани сидела рядом со мной – спокойная дама, немного сонная, как в полудреме. Мне даже показалось, что она уснула. Она не пыталась шикнуть на сына, не кричала ему, чтобы он прекратил кривляться. Не хлопала, не хохотала вместе с остальными. Она сидела с одинаковым выражением лица.

– Ну артист! Вицин! Копия! – воскликнула одна из бабушек.

Мать с удивлением посмотрела на собственного сына и снова погрузилась в дремоту. Даня же, чувствуя симпатию публики, продолжал свои комические этюды: упасть, встать, снова упасть, заправить рубашку, вытащить рубашку, сделать умное лицо, неумное лицо, равнодушное, спящее, испуганное, опять умное. Дети на него не обращали никакого внимания, видимо, привыкли. А мамы так уже просто с парт падали от хохота.

Дети должны были еще читать стихи, но Даня продолжал изображать, как печет «оладушки у бабушки». Воображаемые «оладушки» у него падали на пол, летели в потолок, обжигали руки, падали на голову девочке-соседке. Наша Сандровна, умиленно глядя на поющих детишек, наконец обратила внимание на надрывающихся от смеха родительниц. И немедленно догадалась о причине.

– Даня, во второй ряд! – скомандовала она.

Лучше бы она этого не делала.

Мальчик, повесив голову, пошел во второй ряд, и дети начали читать стихи по цепочке. Даня подпрыгивал на месте, выглядывал из-за плеч одноклассников и уже чуть ли не брейк-данс за спинами танцевал. Мамы тоже тянули шеи, чтобы получше разглядеть Данины экспромты.

Посередине стояли Кира и Саша. Самые высокие в классе. Кира – это мальчик Кирилл, а Саша, напомню, – девочка. Саша отлично читала – прекрасная дикция. Она была ведущей концерта. «Старшие девочки» от Киры млели и стреляли глазками. Тот делал вид, что равнодушен. Но когда он вышел в коридор, беготня затихла и замедлилась. Явный авторитет. Вид у него был колоритный: бритые виски и торчащий ирокез. Челка длинная и сваливалась на одну сторону. Так сейчас стригутся девочки – выбривают над ухом часть, оставляя сверху длинные волосы. Представьте себе такого мальчика-первоклассника. Да я сама в диванчик вжалась от смущения, когда его увидела. На Симу внешность одноклассника никак не действовала – она ему что-то лопотала про то, что будут шарики. И она хочет сразу два.

– Будет, – пообещал Кира, – я тебе свой отдам.

– Ты дашь мне свой шарик? – восторженно уточнила Сима.

– Отдам. Мне не нужен.

– Я не возьму – тебе тоже шарик нужен. Даже мальчики шарики любят. Вот моему брату уже шестнадцать, а ему нравится со мной мультики смотреть.