Однорукий аплодисмент - Энтони Берджесс

– Все это абсолютная чепуха. – И тут я увидела, Ред притащил с собой полисмена, все было наоборот по сравнению с прошлым разом, когда полисмен притащил Реда, и увидела, это тот же самый полисмен. И крикнула:

– Впусти их. Узнаем, что стряслось.

– Ох, – сказал Говард, оглядываясь на меня, – все это просто опасная белиберда. Ну ладно, заходите. – И Ред зашел с очень сердитым взволнованным видом, а следом полисмен, как бы с недоумением, что происходит. Я тоже.

– Слушайте, – говорит мне Ред, – вам надо уйти отсюда. Это опасно. Он хочет вас убить.

– Кто он? – я спрашиваю.

– Он. Ваш муж. Он собирается вас убить, а потом собирается себя убить. Я знаю. Это все в той поэме. Я как следует не понимал, пока ее не закончил. А теперь знаю.

– Почему он собирается меня убить? – спрашиваю я, сильно этим всем удивленная.

– Не имеет значения. Вы должны уйти отсюда.

– Я не собираюсь все это терпеть, констебль, – очень сурово сказал Говард. – Этот человек выдвигает очень серьезное обвинение. Я помогал этому молодому человеку денежными подарками, оказал гостеприимство, как вам хорошо известно, потому что вы сами сюда его приводили мертвецки пьяного, и не собираюсь терпеть подобные вещи.

Полисмен нисколько не обрадовался.

– Похоже, тут все в полном порадке, – сказал он. – Никто никого не убивает. Уходи лучше, парень, ты, видно, спятил.

– Это правда, – крикнул Ред. – Это все в той поэме.

– А, в поеме, – сказал полисмен. – Ладно, парень, пошли лучше со мной обратно в ушасток. Там тебя приведут в порадок.

– Честно, констебль, – улыбнулся Говард, – я похож на человека того типа, который собирается убить свою жену? – И он обнял меня.

– Вот именно, – говорю я. – Разве он похож на человека того типа, который собирается убить свою жену? – Я в самом деле думала, будто Ред в самом деле немножко свихнулся, и радовалась, что не слишком-то с ним связалась. – Говард такой мужчина, – говорю я, – который мухи не обидит. Правда, милый? – И та самая поэма была настоящим разочарованием. Если мистер Редверс Гласс пишет такого типа поэзию, то он просто немножечко чокнутый.

– Я вас предупреждаю, – говорит Ред. – Я опять приду. Я не собираюсь стоять и смотреть, как случится убийство. У меня еще остались какие-то благородные чувства.

– Пошли лучше, парень, – сказал полисмен. – Мы тебе не дадим тут шататься и подымать гвалт в домах у людей. – И он как бы собрался схватить Реда за куртку.

– Хорошо, – сказал Говард. – Я не стану предъявлять обвинение или еще что-нибудь. – (Хотя он и не мог, правда ведь?) – Я просто не хочу, чтобы больше меня беспокоили, вот и все.

– Мне плевать, черт возьми! – крикнул Редверс Гласс. – Тут что-то поганое происходит, и мне это не нравится.

– Тебя это нисколечко не касается, – сказал полисмен, обращаясь теперь совсем запросто. – Шагай за мной. – И как бы подхватил Реда и вывел, а Ред все время протестовал. Я говорю Говарду:

– Что он хотел сказать? Откуда у него эта идея, будто ты собираешься меня убить, или еще что-нибудь?

– Он немножко дурной, – сказал Говард, – хоть и умеет писать поэзию.

– Я не думаю, будто умеет, – говорю я. – Я ничего из этого не поняла. По-моему, просто куча белиберды.

Говард пошел взглянуть, как Редверса Глacca ведут по улице, а он все еще рассуждает про всякие вещи. Довольно много народу тоже смотрело, так как была суббота, и поэтому куча людей была дома. Потом Говард захлопнул парадную дверь и вернулся ко мне. И сказал:

– Ты ведь доверяешь мне, правда? Во всем?

– Конечно доверяю, – говорю я.

– Правда и по-настоящему?

– Конечно да, – говорю я.

– И хочешь быть со мной? Хочешь, чтоб мы были вместе всегда и навечно?

– Конечно хочу. Я даже и не думала начинать хоть чему-нибудь верить из всего того, что тут наговорил тот самый Редверс Гласс. – Я в самом деле так думала. И поняла, как с моей стороны было глупо хотеть хоть чего-нибудь сделать с Редом. Немножечко флирта сойдет, но нельзя даже пробовать разрушать брак. Брак – это очень серьезная вещь.

– Ну, тогда и хорошо, – сказал Говард.